Джинны зажигают

Рыжик попятился к выходу, но Мадина перехватила его и, для закрепления приказа, отданного рукой мастера, пихнула его коленом под зад.

- Ради бога, - прошептала она, - если ты заберешься на эту сцену и десять минут там повыпендриваешься, я тебя поцелую.

- Он же... - в ужасе проговорил Рыжик, - он же... Он на меня так смотрел!

- Как? - недоумевая, Мадина нахмурилась, - Как смотрел?

- Он из этих! - Рыжик закатил глаза и сложил зубы куриной гузкой.

- Подумаешь! - фыркнула Мадина, - Ощути себя так же как мы, женщины.

Рыжик зажмурился, сжал кулаки и шагнул к сцене как к эшафоту.

- Привет, - устало вымолвила Рита.

Девушки в зале почтительно притихли, отдавая дань выпуклостям и впуклостям рыжиковой мускулатуры. У Рыжика возникло желание прикрыться руками от десятков нескромных взглядов. Тут, к счастью, подали полотенце, и Рыжик поспешно накинул его на голову, чтобы не видеть физиономии Цебаковского, к которой намертво приклеилась дурацкая блаженная улыбка.

- Великолепно, - промурлыкал Цебаковский с приятной и возбуждающей хрипотцой в горле, - Ну-ка, сними футболку... Тебя как зовут?

- Слава, - сдавленно произнес Рыжик, желая провалиться сквозь сцену, причем, желательно, до самой Америки. Стесняясь, как дебютирующая стриптизерша, он стянул с себя футболку и нервно скомкал в руке, не зная, куда ее девать.

- А меня - Поль, - сглотнул Цебаковский, - будем знакомы, надеюсь, приятно и надолго. А вот зажиматься не нужно. Представьте себе, что вы на пляже. Солнечный день, море... Девушку переодеть! - распорядился Цебаковский, - белые шорты из наппы и топ!

Из толпы обслуживающего персонала выскочила костюмерша и увела Риту.

Мадина начала завидовать жизни моделей, в которой нет сумасшедшего бега под холодным дождем и сумасшедших желаний. Она подошла к банкетке у стены, присела, и через секунду уехала в глубокий сон.

Теперь Рыжиковы страданья были ей побоку. Она не слушала гула голосов, скрипа подставки фотокамеры, не видела как Рита то висела, будто утопленница, на руках Рыжика, то изображала буйное веселье на его плече, то простиралась у его ног. Невидела и не слышала, как Цебаковский влюбленно пускал слюни, норовя дотронуться до Рыжика чтобы что-нибудь поправить, и как Рыжик пугался его, как лошадь трамвая.