Джинны зажигают

Дома, сгрузив "дрова" у печки, он кинул в разверстую пасть пару обломков, выдрал несколько страниц из конспекта, скрутил трубочкой, поджег зажигалкой "Danhill" и, подмигнув Бобику, достал из "банана" бутылку пива "Золотая бочка" и очередную книгу Макса Фрая, которая на этот раз называлась "Власть несбывшегося".

- С новосельем, чудовище, - сказал студент, открывая пиво о печку. - Кормить тебя, извини, нечем, но ты ведь до этого как-то питался? Значит и теперь не пропадешь. За аренду помещения я с тебя ничего не возьму, а ты за это будешь мне дом сторожить.

Правда, воровать тут особо нечего, но и из тебя, если посмотреть объективно, какой, на фиг, сторож, если ты лишний раз гавкнуть стесняешься?

Бобик печально вздохнул у стены, соглашаясь с Ерохиным.

- Комплексы, - авторитетно заявил Женя, седлая скрипучий стул, - детская обида, а, возможно, родовая травма. Тебя, чудовище, в глубоком детстве утопить не пытались? Не помнишь? А зря. Такие вещи, они, брат человека, такой отпечаток на личность накладывают, что только держись.

..

Бобик Ерохина слушал очень внимательно, время от времени согласно помахивая крученым хвостом, с роковой неизбежностью свидетельствующим о том, что в его длинной родословной затесалась чистокровная сибирская лайка.

Пребывая в благодушном настроении, Женя запустил руку в "банан", порылся там, и вытащил странную и оригинальную скульптурную группу: три девушки в позах скорее забавных, чем соблазнительных, здоровенный парень с выражением лица скорее недовольным, чем "зверским" и маленькая фигурка зверя, весьма похожего на кошку.

Что символизировала эта группа, кто был автором "шедевра", и с какого будуна он его сотворил, оставалось тайной, покрытой мраком. На свадьбе кореша, Леньки Толая, полгода назад, после странного феномена - световой вспышки, сопровождавшейся исчезновением части гостей (Ну чем не Х-файлы?), он подобрал эту статуэтку и сунул в карман совершенно машинально, чтобы гости не раздавили. Невеста кореша, Рита, заметив это, неизвестно почему подмигнула ему и улыбнулась. Странная женщина.

Ерохин смахнул пыль со стола старой прихваткой и водрузил статуэтку в центр. В ближайшие несколько недель ему предстояло тут жить. Как он с этим справится - для самого Ерохина было загадкой.

- Студент? - здоровенная, прямо рубенсовская женщина лет тридцати пяти, с зачесанными назад пшеничными волосами и необъятным, выпирающим из пальто животом, покрутила перед глазами его документы и небрежно бросила в стол.