Джинны зажигают

- Ребята, ребята, - тихо проговорил он, - у меня не глюки? Это правда говорящий кот?

- Я не "это", - все еще холодно сказал Кусака, слизывая кусочки мяса с губ. - Если хочешь узнать что-то обо мне, спрашивай меня, а не их: невежливо говорить о ком то в третьем лице, если этот кто-то находится перед тобой.

Голосок у Кусаки был еще тот! Стоило послушать его, прикрыв глаза, и возникало ощущение присутствия взрослого человека, боксера или лесоруба - в общем, не обделенного ростом и физической силой. Чувствовалась в голосе утробная глубина, больше подходящая персонажу боевика, имеющему переразвитую нижнюю челюсть и короткие ножки при руках орангутана.

У Ленуси мелькнула на задворках разума некая мысль, но развития не получила.

- Ну ты, брательник, даешь, - приходя в себя, Рома отцепился от Ерохина и опасливо приблизился к коту. Сел на корточки. И протянул руку к Кусаке. Тот не отстранился и с удовольствием принял почесывание за ушком, что, странным образом, почти примирило и Романыча и Женю с фактом его разговорчивости.

Рома еще похмыкал, и по собственной инициативе предложил услуги по мытью посуды и организации чайку.

Завтрак прошел в лучших традициях студенчества, а по его окончании, когда полагается вытерев руки об соседа завалиться и поспать, в квартиру проник шум шагов, сердитых и быстрых. Хохот и взаимные подколки оборвались и тишина висела меж полом и потолком до тех пор, пока не раздался ожидаемый стук. Ерохин, накинув Катину фуфайку, пошел открывать.

В коридоре начался разговор.

Женский сердитый голос быстро что-то говорил. Ерохин только отвечал "да" и "ага", а так же "ну". Потом дверь закрылась. Женя вернулся в комнату.

- Надо в больницу ехать, - сказал он, одеваясь. - Там что-то срочное, даже машину прислали.

Пришельцы многозначительно переглянулись. Не обладая телепатическим даром, они тем не менее удостоверились, что каждому из них пришла одна и та же мысль: профессия Ерохина сулила неожиданности в заказе желания - от сыворотки бессмертия до Нобелевской премии за навыки в удалении аппендикса.

Катя сложила руки в молитве к небесам.

Рыжику все было до фени.

Ленуся закрыла глаза, а Мадина попросила у Романыча "беломорину".

- Будьте как дома, - напоследок сказал Женя и отбыл.

На улице у него закружилась голова: то ли от свежего воздуха, то ли от нестандартности ситуации, в которую он попал. Снова и снова сами собой прокручивались последние часы, связанные с пребыванием в квартире пришельцев.