Джинны зажигают

В изысканно-фиолетовом костюме из нежнейшего бархата, хрустящей от чистоты рубашке и галстуке - бабочке раза в полтора больше положенных размеров. Мужчина был крепко и основательно прикручен к массивному стулу брезентовыми ремнями на карабинах, а во рту у него торчал безупречно-чистый кляп.

- М-м-м, - прогудел месье Цебаковский о чем-то своем.

- Я сейчас освобожу вас! - воскликнула Мадина и бросилась к нему.

- М-м-м! - отчаянно взвыл модельер и устремил свой говорящий взгляд мимо прекрасной спасительницы. Мадина проследила за ним.

.. и почувствовала что ноги у нее стали ватными а сердце забыло стукнуть в очередной раз. У стены стояло устройство, больше всего напоминающее вынутые внутренности трансформаторной будки. Устройство топорщилось проводами и зловеще мигало голубым табло. 59... 58... 57... разглядела Мадина и медленно попятилась.

- М-м-м! - донеслось со стула, еще громче и еще отчаяннее.

Округлив рот и глаза, Мадина бешено думала о создавшейся ситуации. Мысли решили все просто - исчезли от греха подальше.

Метнувшись к окну Мадина толкнула раму. На улице стоял чей-то велосипед и торчали в кадках у входа две исскуственные пальмы.

На сорок пятой секунде взрывное устройство вышло в свободный полет - у Мадины была твердая пятерка по физкультуре, когда речь шла о метании мяча. Табло блеснуло на солнце и вдребезги разлетелось от удара об асфальт. Внутри сплетенных проводов что-то щелкнуло, с пластиковой коробочки отскочила крышка и оттуда вылетело большое куриное яйцо, немедленно расплескавшееся по асфальту.

Насколько могла видеть Мадина, цвет яйца свидетельствовал о IV - V степени свежести. Обоняние вскоре подтвердило догадку, запах сероводорода было ни с чем не спутать. Мадина торопливо захлопнула окно.

Да, жизнь месье Цебаковского явно не тянула на казнь дорогостоящей пластиковой взрывчаткой. Но провинился он перед кем-то крепко, больше, чем на денежную виру или "простите". Судя по настроению мадам Ираиды, тухлятину подложила она. Что ж, это облегчало задачу Мадины, влияние крашеной мегеры было явно лишним и непользительным для задуманного дела.

Распутав надежду отечественной моды Мадина попутно представилась. Цебаковский угостился валидолом из нагрудного кармашка и ему малость полегчало. Кроме влажных коровьих глаз, больше ничего симпатичного в нем не было. Мадина, чтобы скорее привести его в чувство, сообразила кофеек и села за стол, напротив державшегося за левую грудь Цебаковского.

- Спа - а - сибо, - слабо простонал он.