Ночные волки

Но тот еще больше ярился:

— Как — не мое? Как это — не мое? Он, понимаешь ты, деньги у меня занимает, а кто отдавать будет? А?

— Не давай, — говорил ему Стас. — Зачем давать, если потом такие упреки?

— Не давать? — удивился Ахмет. — А что он жрать будет?

Все его изречения были с вопросительным знаком в конце.

— А если сдохнет? — не успокаивался Ахмет. — Ты его хоронить станешь?

— Ахмет…

— Что — Ахмет? — не успокаивался дворник. — Ну что — Ахмет? А? Я тридцать лет Ахмет! А он — он уже тысячу лет непонятно кто! То ли артист, то ли попрошайка! А?

Григорий Маков не мог не слышать эти разговоры и, когда они возникали, прятался в своей комнате.

До сегодняшнего дня он всегда переживал в своей берлоге бурю, ждал, пока успокоится Ахмет и можно будет продолжать свою пусть убогую, но все-таки жизнь.

До сегодняшнего дня…

Рано утром Стас проснулся от сильных ударов. Кто-то ломился в чью-то дверь. Стас вскочил с постели и выбежал в коридор.

Ахмет с утра убрал во дворе, то есть выполнил свои обязанности и, возвращаясь, по обыкновению, заглянул в их общий почтовый ящик на двери квартиры.

Стас увидел, что газеты почему-то валяются на полу, а сам Ахмет яростно ломится в запертую комнату Макова. Дверь под немилосердными ударами трещала и была готова развалиться, а дворник орал во все горло:

— Ну ты! Выходи сейчас же! Сволота проклятая! Выйди, и я тебе морду всю разворочу!

Стас какое-то время ошеломленно смотрел на разъяренного соседа, а потом спросил:

— Ты чего это?

Ахмет обернулся к нему и завопил:

— Стас! Скажи ему, пусть лучше сам откроет, а то я его наизнанку выверну!

— Зачем же он тебе станет открывать, если ты его чуть ли не убить грозишься? — резонно заметил Стас.

 — Кто тебе откроет, когда ты в таком состоянии?

— Послушай, Стас, — сказал дворник, — так дальше продолжаться не может. Ты знаешь, что этот артист натворил? А?

— Что?

Ахмет потряс перед лицом Стаса несколькими квитанциями. Стас заметил, что это были обычные телефонные квитанции за междугородные переговоры.

— Вот! — вопил Ахмет. — Видишь, а? Разговаривал он! Один и тот же код! Одна минута разговора семь тысяч стоит! Знаешь, на сколько он тут наговорил? На больше миллиона он наговорил! Он разорил меня, он меня по миру пустил!

— Почему — тебя? — удивился Стас.

— А кто платить будет, а? — застонал Ахмет. — Он, что ли? Или ты? У тебя есть лишние миллионы? Есть? Нету! А у меня есть, но они не лишние! А платить все равно придется.