Будни королевского кота.

– Он уже старый! И к тому же учитель, это тебе не по рангу! А вот я, когда вырасту, то женюсь… на какой-нибудь принцессе! С приданным!

Я опасливо выглянул из-под принцессиной кровати, невольно подивившись прагматичному подходу семилетнего мальчика.

Услышав, что ее матримонильным планам насчет Мистера Эмлиха не суждено сбыться, принцесса надулась. Впрочем, ненадолго. Вскоре она уже извлекала своих кукол из сундука, стоявшего подле кровати.

-Вот, мне мама новенькую привезла! Из восточных земель! – с восторгом сообщила принцесса.

Винсент критично оглядел наряженную в голубое с оборками платье куклу. У той даже закрывались глаза и сгибались руки в локтях.

-Поиграй со мной! – потребовала принцесса, достав остальных кукол.

-Я уже большой для этого! – попробовал выкрутиться от игры в дочки-матери юный принц.

Вернее, в исполнении принцессы это была игра в королеву-мать и ее подданных. А так же мужа и многочисленных детей. Убедившись, что гроза в виде жаждавшего «приласкать котика» младшего принца миновала, я осторожно выбрался из-под кровати и молниеносно метнулся к двери.

Выскользнул за нее, проигнорировав вопль Винсента: «Так нечестно! Ну почему ты всегда выбираешь игру?!»

«Хватит с меня на сегодня!» - решил я, порадовавшись, что хотя бы Трисантис еще слишком мал, чтобы действовать на нервы древнему уставшему от мелюзги коту.

Самое худшее, что мог сделать младший отпрыск королевской четы – добраться до моего хвоста. Но пока что его порывы познакомиться со мной поближе сдерживали кормилица и ее здравый смысл.

На миг меня царапнула мысль, что покуда я прохлаждаюсь, Барлендин или Инсмандиил вполне могли бы устроить новое покушение. И останусь я без работы. Всех подвевшим королевским котом, которого в лучшем случае из дворца выпнут. А живется в нем не так уж и плохо, если сравнивать с дикими лесными котами или деревенскими обладателями облезлых шкур и хвостов. Можно, конечно, податься в город. Только там вот полно собак, голодных бродяг и прочей швали. Опять-таки, ни крыши над головой… Ни дворца, ставшего за столько времени мне почти домом.

«Нейтирен Великий продался за миску похлебки и расческу от блох!» - констатировал я про себя.

Вняв гласу совести, то есть разума и предосторожности, я наложил заклинание на свои покои, так, чтобы никакое зло не смогло добраться внутри до детей. Огненная печать вспыхнула на двери и тут же угасла, становясь незримой. Достаточно, чтобы я смог их оставить на пару часов.