Круги на воде

С минуту они стояли, переводя дыхание, не смея поверить, что все обошлось легким испугом, потом Равен бесцеремонно отобрал у дитяти человеческого заначеную пачку с сигаретами и судорожно закурил.

— Ну, ты даешь. Зачем ты ему бурдюк с вином подсунул?

— Да кто мог знать, что он его в беспамятстве выпьет, «муж суровый и полный трезвения»? А всухомятку грызть черствые лепешки оно как то не очень. Вот и дал. А он, кстати, первый начал.

— Кто начал?

— Мне послышалось или тебя действительно обозвали джедаем? Он что, даст ему — Стас кивнул на пещеру — короткий пересказ: «давным-давно, в одной далекой галактике»?

— Молчало бы ты …дите человеческое.

— Ты хочешь сказать…

— Ничего я не хочу сказать, думать надо, прежде чем сказать! Вот почему архангел начал увещевание к твоей совести?

— Без понятия — устраиваясь между жестких камней и удобнее запаиваясь в плащ, ответил Стас — кто ж их поймет?

— У тебя ум до сих пор оправдательный, чуть что, ты сразу стрелки переводить.

— Сам-то кто на разбойников сослался?

— А ты хочешь сказать, что мы просто погулять вышли, или же нас специально отрядили в это сафари?

— Специально, и что из того?

— А то — послышалось из-за камней — что творится, что-то неладное, идет смещение исторических линий.

— Кто это там такой больно умный, а ну-ка вылазь на свет божий.

Скрипнуло каменное крошево и на камень сбоку от тропы взобрался здоровенный поджарый гепард.

— Ну, вылез, и дальше что? Что дальше, любезные? Я вас, кажется, спрашиваю.

— Не мог орать потише? — облегченно пряча меч, спросил Равен расплываясь в улыбке — позер, вечно бы тебе дурочку валять. Мы из-за тебя чуть заиками не стали, тоже мне, собака Баскервилей.

— Судя по результату пустынный кот-ифрит круче! И что, собственно, такого? — вылизывая переливающуюся холодным мертвенным мерцанием шерсть нахорохорился Бискви — все прошло по высшему разряду: бабуины бежали только пятки сверкали и уверяю вас, эффект гарантирован на длительное время.

— Ну да, глотку драть ты мастер, кто бы сомневался. Только избавь от подробностей, не стоит пересказывать все те муки и беды, коими ты угрожал бедным бедуинам. Они народ темный, доверчивый и суеверный.