Круги на воде

Могу ручаться, половина твоих завываний вообще не переводима на литературный язык и построена на местных идиомах со специфическими выражениями.

— Да без разницы — фыркнул кот-ифрит — главное, меня успели зашвырнуть точно в точку возмущения. Перед спуском велели передать — «поток истории начал резко изменятся, доходя до противоречивых крайностей», хотя я не догоняю что это. Пришлось импровизировать на ходу.

— Талант убойная сила, смертельная в критических дозах! — засмеялся Стас — а я все думал, терялся в догадках, почему Муххамед спокойно прогуливался в столь диких местах, и его не трогала ни одна собака, хотя многим хотелось.

— Ну, а кто же рискнет, после таких запугиваний прикоснутся к нему хоть пальцем?

— 04 —

Голова гудела так, будто в ней вился огромный рой мух облюбовавших издохшего ишака, пробывшего несколько дней на солнцепеке. Мухаммед обхватил гудящую, готовую развалиться на части голову, с трудом открыв слезящиеся глаза.

Спустя некоторое время глаза привыкли к полутьме пещеры, он увидел валяющиеся у стены плащи его спутников, тощие сумки, но их самих не было. Сын пустыни попытался было встать, но что-то крепко держало его на земле. С трудом сфокусировав ускользающее внимание, он внезапно узрел огромного гепарда, что лежал на поле его одеяния, и приоткрыв один глаз наблюдал за тщетными попытками освободится.

— Нет ну что ты, спи дорогой, спи. Плащ мягкий, теплый, мне даже самому нравится!

Гепард видимо согласился, так как тут же цапнул и начал подгребать плащ под себя.

Вдохновленный таким стимулом Мухаммед прытко выскользнул из своего одеяния и на цыпочках, не отводя взгляда от гепарда, вышел из пещеры.

— Слава Аллаху — вздохнул он, с облегчением смахивая котящийся градом пот — в жизни не потревожу ни одну кошку!

Оба его спутника сидели у самого порога и тихо разговаривали на своем странном наречии.

— Доброго дня, достопочтенный Мухаммед.

Сын пустыни кисло осклабился и присел в тени, рассматривая обнаженного по пояс Ночного Ворона, что сидя на камне полировал свой странный прямой клинок, в такт раскачивающемуся на его шее нательному крестику.

Тот понимающе кивнул, и сочувственно спросил:

— Что, совсем плохо?

— Вай, голова совсем раскалывается. И надо же мне было до такого свинского состояния напиться? Даже и не заметил, как так случилось.