Драконовские сказки. Том 1

Наконец в корзине снова что-то закопошилось, и за бортик корзины ухватилась человеческая рука. Только очень маленькая. Следом показалась и вторая, а потом обитатель корзины сел и огляделся, с трудом заглядывая за края бортиков. Это самый обычный ребенок, белокожий, светловолосый и кудрявый, как и многие дети в этих краях, толстощекий и опрятно одетый.

Птицы хором сдавленно ахнули.

Ребенок не без труда встал в корзине, держась за ее бортик, и довольно заявил:

— Ва!

— Он чего-то хочет, — взволнованно сказал феникс.

— Ва... воды? Варенья? Васильков?

— Ва! — повторил малыш и довольно рассмеялся.

— Спокойно, — вмешалась Изольда. — Он просто самовыражается. Но скоро он совершенно точно чего-нибудь захочет — воды, еды, к маме... где, кстати, эта мама?

— Что же делать? Мы ведь не можем его так оставить?

— Не можем. Мы даже не можем долго ждать, пока его мама вернется.

.. если она собирается возвращаться. Ведь у нас даже рук нет, чтобы с ним управиться, если ему что-то понадобится... ну как же это все не вовремя!

— А может, просто подождем, пока тут кто-нибудь проедет и подберет его? Это все-таки дорога... и тут ездят повозки...

— Подберут, — скептически хмыкнула ворониха, — ага, накормят и обогреют. Конечно, каждый человек мечтает о лишнем неродном рте в собственном доме.

Ребенок, чтоб ты знал, — это довольно хлопотно.

— Вааа! — закричал ребенок. Птицы испуганно подпрыгнули. Ребенок распылся в улыбке.

— Да уж, — пробормотал феникс. — Он даже нас пугает! Ну так что же делать-то?

— Значит так. Ты остаешься сторожить корзинку и ребенка, а я полечу к тому, кто почти наверняка его приютит.

— Это к кому же? — подозрительно прищурился феникс. — Когда это ты успела завести здесь знакомства?

— К той, кого местные зовут ведьмой.

Помнишь, мы про нее наслушались, пока над рынком летали?

На рынке и правда много говорили про ведьму. Ну а кто же она еще? Пришла издалека, поселилась в небольшом свободном доме за городскими воротами, обычаев местных не соблюдает, даже волосы платком закрыть отказывается, а волосы — позор один, где рыжие, а где седые.