Королевские чётки-2: зерно Рабочего

Невидимые руки сжали моё горло, перекрыли воздух, поглощая время: мгновения, секунды, минуты, за которые Дарган терял силы! Я закричала так, что в горле появился привкус крови:

— А ну с дороги! У нас раненный!

Напрасно, замолкла лишь пара человек в первом ряду, до остальных крик не долетел. Я продолжала кричать, но не слышала собственный голос, будто меня окружил непроницаемый барьер.

А они приближались, стали дотягиваться палками и стучать по карете, выкрикивая в такт:

— Барон! Там барон! Давайте барона! Выходи или ты трусишь!

— Нет у нас никакого барона! — кричала я.

— Я, я, — проговорил Боран, — они думают я барон, я похож на брата!

— Пустите нас, — снова заорала я. — Сейчас не до восстаний. Человек умирает! Нам нужен целитель!

Я заглянула в карету, после красных разъярённых рож, лицо Даргана показалось бледнее смерти. Моё тело будто превратилось в сплошной поток энергии. Не помню, как оказалась на дороге по колено в грязном снегу, пространство стучало, вопило, плевалось. В один миг я оказалась на козлах, рядом с опешившим кучером, и, рванув поводья, погнала лошадей вперёд.

Собравшийся народ с криками бросился в рассыпную. Но два скачка, и путь перегородили три не запряжённые повозки. Зубы мои стиснулись, свело челюсть, и каждая мышца отдалась болью, когда я слетела с козел, на скользкой заснеженной грязи меж камней. Опасно или нет — в минуты отчаяния таприканцы способны только на огонь. Это и называется предрасположенность.

Когда все формулы в голове превращаются в бессмысленные крючки, а потоки энергии в раскалённые брызги — срабатывает единственная расовая предрасположенность.

Обычных людей она гнетёт внутренне, магов — вывёртывает наружу.

Я бахнула огнём по препятствию, и оно вспыхнуло ярким пламенем, дополняя адскую атмосферу криков и безумия жаром и едким дымом. Горела сырая древесина!

— Пожар!.. Горим!.. Моя повозка!.. Что это?.. — вопили селяне.

Что мне оставалось? Огонь! Ещё огонь! Ничего иного дрожащие руки и пылающий разум породить всё равно не могли.

Глаза слезились от дыма, от внутренней боли, огненные шары, огненные потоки слетали с рук. За минуту я оставила от повозок серые угли. И тут только заметила, какая тишина повисла вокруг, бунтари попрятались за деревьями, затихли.

— Гони, Астар! Гони или велю казнить! — разрезал тишину крик Борана.

Я еле успела запрыгнуть на подножку, слёзы текли по щекам, искусанные губы ныли.

Прошла вечность, когда спереди послышался хриплый голос:

— Сэр Боран! Приехали.