Королевские чётки-2: зерно Рабочего

Хотя временное ухудшение было бы нормой. Здоровый парень, надо сказать, явно не супом из ботинка выкормлен. Если честно, сам поражаюсь, но такими темпами он уже к вечеру будет в сознании.

У меня отлегло от сердца, даже захотелось лечь и расслабиться. Я выдохнула, уронила голову:

— Хорошо, что мы вас нашли, когда на дороге его ранили, не знали, что и делать.

— Что ж я рад, оказаться в нужном месте в нужное время.

Мы молчали, тишину вновь потемневшей хижины нарушало лишь потрескивание дров в камине, а вот мысли становились громче.

Минутная радость отягчалась глубоким чувством вины. Даргану лучше, но могло совсем ничего не быть, если бы я правильно выполняла свою функцию, если бы была рядом, когда действительно нужна. Как я вообще взгляну ему в глаза?!

Я посмотрела на Реля. Что я искала в его лице? Поддержки? Рель очевидно ждал от меня ответных откровений, таковы уж негласные правила общения. Разговор был бы весьма кстати, но с чего начать, когда в голове только события последнего дня. И тут я услышала:

— А ты, значит, знаменитая Кеита Брайа?

Я кивнула.

— Понимаю. То есть нет, наверное, не понимаю, — развёл руками Рель.

— Я тоже, — честно призналась я. – Но это, как ни странно что-то значит. Для других. В принципе, я никогда за себя сама не решала, с малых лет. До сих пор не знаю, в чём смысл.

Целитель грустно улыбнулся:

— Я тебя умоляю, дорогуша, какой смысл? Нет вообще никакого смысла! Приходим в эту жизнь и уходим, поверь, я видел и приходы, и уходы. А однажды, — он вздохнул, — их разделяла минута.

Я вздрогнула, но ничего не успела сказать, потому что он продолжал без остановки:

— А наоборот, один древний старик, помирал у порога трактира, так до своей последней и не добравшись. Я был там с ним. Он умер. Но некому было даже сказать об этом. Никто не спросил о нём, не помянул и не заплакал. А ведь у него была целая жизнь, и где она? Какой мы можем сделать отсюда вывод? Человек – ничто, плоть его превращается в землю. Единственное, что остается – это память о нём. Вот и весь смысл.

В его жизни, — он мотнул головой в сторону Даргана, — есть смысл. Я вижу по тебе, а не по нему. Тебе важна его жизнь.

— Я за неё отвечаю, — произнесла я.

Просто хотелось, чтобы Рель лучше понимал меня.

Я не отрицала, что Дарган стал дорог мне как человек, даже не как король-освободитель, но моя ответственность за его жизнь усиливала это ощущение. А теперь ещё и усиливало вину.

— Мы уже многое вместе пережили… В общем, тут не только долг, конечно.