Королевские чётки-2: зерно Рабочего

Так или хуже — смертельный приговор. Но хуже ли?

Вся моя кожа будто вспыхнула адским пламенем, во рту пересохло, в голове послышались удары собственного сердца. Нет, это невозможно, это непереносимо для человека высокого звания, даже невысокого. Быть признанным недостойным при всех самим королём. А сейчас Дарган выглядел именно королём — властный взгляд и безупречная осанка в ту минуту не заставили бы никого усомниться.

— Стража! — крикнул он. — Уведите его!

Секунда и в комнату вошли два стражника, им не надо было объяснять, о ком шла речь, Боран стоял, сгорбившись и лицо его залилось обжигающим пунцом.

Стражники встали с двух сторон, один из них коснулся плеча бывшего баронета и так, будто он ничего не весил, двинул его к выходу. Боран при этом еле переставлял ноги. Двери закрылись, а на душе повисло странное тяжёлое чувство, совсем не то облегчение, какое бывает, когда накажешь опасного преступника.

Преступники, они же другие, они же далёкие неведомые злодеи, не знабщие стыда и совести.

А Боран, он такой же как все. Баронет, рыцаря от него отделяет один шаг, он такой близкий и понятный. Очень трудно осознать, что такое случилось с кем-то из наших рядов.

Не менее тяжёлым было повисшее молчание, будто сам воздух давил на меня, спустившись вниз с высоких потолков. И уж от кого я не ожидала реплики, так это от сэра Брюстека:

— А ты, разбойник, должен быть за решёткой!

Я даже вздрогнула, но Дарган уже сказал то, что родилось в моих мыслях:

— Это не вовремя, Брю!

— Я арестовал его, он сбежал, мой долг вернуть его в темницу, пояснил безопасник.

Он не спускал с Антута тяжёлого взгляда и только приподнял брови.

— Будешь тут решать? — Дарган подался вперёд, скрестил руки на груди.

Брюстек повернулся и чуть поклонился.

— В свою очередь, милорд, последнее слово за Вами.

Закон суров, и Брюстек следует ему, потому что должен. Но вот король не должен никому, один его указ может стать новым законом. Но, насколько знаю Даргана, он старается следовать порядку, который едва установил, а не прибегать к произволу.

И что же теперь? Неужели и Антута постигнет участь унижения? Готовая сама организовать ему побег, я ждала, как разрешится ситуация.

— Ну так он пришёл сюда служить мне! Взять его сейчас всё равно, что предать его верность.

Выдохнула. Браво, Дарган! До чего же просто сформулирована мысль, я вот чувствую, а выразить не могу.

— Так что же, прикажете не ловить преступника? — не сдавался безопасник.