Заячий квартет доктора Чернова

– Ты просто устал. Ты устал, Чернов. Пять минут и ты дома».

– За вами гнались? ­– спросил водитель, выдергивая Чернова из беседы с самим собой.

– Простите? – не понял вопроса доктор.

– Просто вы из парка так быстро выбежали, а одеты не как спортсмен. – Объяснил таксист. – Я подумал, может, случилось чего?

– А, это? – постарался придать голосу большей уверенности Чернов. – Да я с работы шел по парку, а потом вдруг вспомнил, что компьютер не выключил. Вот и побежал, пока поликлинику не закрыли, а потом вдруг вспомнил, что все-таки выключил.

– Звездабол. – Прохрипел уже знакомый голос прямо над ухом Чернова.

Глаза доктора сами распахнулись от накатывающего ужаса. Рядом с ним на заднем диване такси находился тот самый парковый заяц в шляпе. Ковбой сидел, смешно скрестив коротенькие ноги (или нижние, или задние лапы) и опершись локтем на подлокотник, смотрел влюбленными глазами на доктора. Доктор ничего более умного, чем просто заорать во всю глотку прямо в морду зайцу, не придумал.

На крик тут же отреагировал и заяц, начав орать в ответ. Так они и орали друг на друга секунды три пока, не выдержав такого давления децибелов, не начал орать и водитель.

Чернов машинально перевел взгляд на водительское сиденье и заорал еще громче. Только теперь уже словами и членораздельно:

– Да что б вас всех, инсультом разбило! Ты еще кто такой?

На водительском кресле сидел точно такой же заяц, как тот, из парка.

Только вместо шляпы у него на голове был мотоциклетный шлем с открытым забралом.

–Да, ты тут какими судьбами? – поддакнул ковбой. – Этот чудик – мой!

– Да хрен тебе, а не морковку! – присвистнул заяц-таксист и полностью развернулся к ковбою, отпустив руль. – Он сам меня остановил, значит, он мой.

– А я первый его увидел, мой он! – орал ему в ответ ковбой.

– Чем докажешь?

Машина тем временем ехала сама по себе, отчетливо виляя по мокрой от дождя дороге.

Чернов, видя все это, покрылся холодным потом и начал хватать воздух ртом, словно рыба на морозе, тыкая в ветровое стекло пальцем. Но сказать он ничего не мог. Он был в шоке. При этом он прекрасно осознавал это, но сделать с собой ничего не мог. Он понимал, что если сейчас не сделает нормальный вдох, то просто рухнет в глубокий обморок.