Рыцарь лома и топора

Неоднократно он попадал в сумасшедший дом, но когда там поняли, что он неизлечим и безобиден, то оставили его в покое.

Шли годы. Город строился и рос. Он перекинулся на другой берег реки и через несколько десятков лет начал расползаться своей застройкой в стороны. Власти города в меру своих сил и возможностей старались украсить город и привнести в него все лучшее, что имелось в мировой архитектурной практике. Особенно понравилась Гениальному Архитектору идея украсить местную городскую ратушу башней с часами. Сооружение это своей формой явно копировало башню в Лондоне, известную всему миру как Биг‑Бен, построенную в свое время одним из талантливых учеников Гениального Архитектора.

– Это мое вот это! Моим построено. Похожее тут вот! – гордо говорил Гениальный Архитектор, вышагивая на площади перед зданием городских властей и показывая на башню рукой. – Мое это вот тут вам не тут.

Но местные власти не соглашались с ним и при помощи милиции удаляли с площади.

Когда в городе поставили арку в виде стилизованных старинных ворот, архитектор пришел в восторг.

Изящество форм, простота конструкций из металла и толстого картона, быстрота возведения поразили даже гения мировой архитектуры. Он никогда и нигде не видел ничего подобного.

Гениальному Архитектору нравились фонтаны. Очень много фонтанов строилось в городе. Таких фонтанов он тоже не видел нигде и никогда. Но особенно ему нравилось, как на высокой горе над городом стреляет в полдень пушка. Она стреляла громче, чем в Санкт‑Петербурге, потому что стояла высоко.

Она грохотала так, что у торговцев на рынке лопались яйца. Автомобили при этом визжали сигнализацией, а собаки начинали лаять и долго не могли успокоиться.

Архитектор восторгался высотной застройкой в центре города, возводимой на месте старых деревянных зданий с удобствами во дворе.

– Очень высоко и гордо! – приговаривал он. – Очень гордо! Туалеты высокие. Большие.

Ему нравились пальмы, выставляемые летом в бочках на городских улицах.

– Тепло уже будет тут вот, – бормотал он, проходя мимо.

– Всемирное потепление здесь уже. Обезьяны, бегемоты. Вот. И зеленый попугай.

Архитектор днем восторгался памятниками известным людям, поставленными в городе на видных местах, а ночью, проходя мимо, в испуге шарахался от них, принимая за притаившихся грабителей и насильников.

Ему нравился размах строительства в городе, и он сам был не прочь поучаствовать в этом творческом процессе, но не мог проявить себя на архитектурном поприще.