Опоздать на казнь

– А ты знаешь, что Черчилль пил именно «Двин»? Я его тоже считаю лучшим из армянских коньяков.

– Если перечислять все сорта армянского коньяка, который, по утверждениям тех же армян, пил Черчилль, то мы его с полным правом обязаны объявить отъявленным алкоголиком. Так что я не сильно верю всем этим россказням. Но мы его выпьем с удовольствием, тем более что нас ждут великие дела! – сказал Гордеев. – Давай-ка только сначала твоего знаменитого чаю, а потом уже поговорим.

– А нет, давай, что принес.

Чай пусть несколько минут постоит, ему полезно. А пока о деле рассказывай.

– Вот, Расим, – гордеев достал из кармана пакетик. – Это мы взяли с колеса машины. А вот заключение экспертизы с места обнаружения трупа. Вопрос: не была ли машина в том месте. Вот отпечаток протектора.

– Хм… – почесал затылок Расим. – Вообще-то, мне нужна проба с места, где нашли труп…

– В принципе, это решаемо. Если, конечно, возникнет надобность.

– Ладно, давай справку.

Сначала попробуем обойтись…

Расим взял у Юрия пакетик с соскобом с колеса и углубился в работу. Лена подошла к нему и выложила справку о результатах экспертизы с места обнаружения трупа.

Через некоторое время Расим оторвался от своего занятия и сказал:

– Давайте чай пить.

Он достал кружки и рюмки для коньяка. Лена Бирюкова сначала от алкоголя отказывалась, но потом вспомнила, что она не в Москве, а в Питере, и к тому же – не за рулем.

«Редкий случай, что бы не выпить в самом деле!» – она махнула на все рукой, ну и выпила вместе с мужчинами крохотную рюмку коньяку.

Потом долго пили ароматный чай, молчали. Только когда чайник опустел, Расим произнес:

– Те самые шины. И место знаю, где они катались.

Гордеев, чуть не поперхнувшись последним глотком, спросил:

– Ты что, волшебник, Расим? Мы про место ничего не говорили.

– Эх, Юра, я не волшебник, но я – эксперт! – со значением произнес Расим.

 – И город свой знаю. Нет больше таких мест. Это карьер за Дыбенко. Там достаточно характерный грунт.

Лена ойкнула, тоже удивленная такой проницательностью.

Расим Магометович продолжал:

– Я это место хорошо знаю. Даже подростков по подошвам находил, которые туда за псилоцибином шляются. На южной окраине такое одно место – уж больно почва там специфическая.

Гордеев стал очень серьезным – версия, конечно, версией.