Обычный вампир Юрген

Они подошли к небольшому аккуратному домику, когда уже совсем стемнело, и город опустел, затих и погрузился в полумрак.

Фьордик толкнул дверь и та открылась.

— Здесь что двери не запирают? — удивилась Ляла.

— Запирают, но я был его личным пьёсом, пока хвост не отрастил до мерной длины, поэтому для меня в этом доме дверь всегда открыта.

— Ясно, — сказала Ляла, хотя ей не совсем все было ясно.

— Пак! — позвал Фьордик. — Ты дома?!

Никто не отвечал.

— Наверное, на охоте задержался. Пойдем, я покажу тебе твою комнату.

— А как же хозяин дома? Он придет, а я здесь?

— Я ему оставлю метку. Все будет хорошо. Вот, — он толкнул одну из трех дверей, — заходи. Устраивайся.

— А ты?

— Я же сказал, я Паку метку оставлю, он все поймет, заходи.

Ляла переступила порог небольшой, но довольно уютной комнатки.

— Я утром за тобой приду, — сказал Фьордик и закрыл за ней дверь.

ГЛАВА 9.

Окки-Екки чинно приблизился к главному, самому главному входу в дом Юргена. Гипсовая голова над дверью открыла глаза, скривила рот и сказала, как плюнула:

— А.

— Я Пьёс, башка тупорылая! Хозяин дома?

Голова попыталась пожать плечами, но вспомнила, что у нее их нет.

— Не знаю, через мою Дверь он не выходил. А ты че на четырех, если ты пьёс?

— Тебе не до пятки? А, ну да, у тебя же ее нет. Да у тебя кроме шарика с дырками вообще ничего нет. Ха-ха-ха.

— Смотри не обделайся от смеха. Может у меня только шарик и есть, зато мозгов в нем точно больше, чем в твоей пёсьей меховушке.

— Ага, загипсованные мозги в гипсовой башке.

— Моя башка, это башка великого человеческого философа и мыслителя!

— Конечно, конечно, — оскалился Окки-Екки, — как я мог забыть. Лады, дверь отворяй.

Голова задрала подбородок и поджала губы.

— Не пырься. Я не хотел тебя забидеть. Открой, у меня важнецкое дело. От самого КВУ.

— Ну, хорошо. Раз от самого КВУ.

Двустворчатая дверь медленно открылась.

— Спасибо, друг! — воскликнул пьёс, скользнув внутрь.

— Поболтаешь со мной потом?! — крикнула ему голова вдогонку.

— Обязательно!

Окки-Екки шел по дому и недоуменно мотал головой.

— Тут что, ураган был?

Всюду валялась развороченная мебель, двери были сорваны с петель, куски штукатурки, обрывки обоев, разбитая посуда. В большом зале курились мокрые пятна, валялось множество воньючек, был поцарапан пол, стены, потолок, торчали колья.

— Да тут война была, — присвистнул пьёс, — надеюсь Юрген жив. Вернее мертв. Т. е.