Гера с Рязани

Человек - это звучит гордо? Вот взгляни на эту малолетнюю дрянь - она курит и колется. Она недочеловек. И их сотни тысяч без всякой магии. Ты будешь их убивать?

- Нет. Их можно спасти. Если постараться.

Бомж захохотал и от смеха выронил скальпель.

- Тогда забирай эту шмару! Попробуй-ка её перевоспитать! Её родители не смогли это сделать и теперь они повержены в прах.

Бомж резко толкнул девушку к ведьмаку.

- То есть ты не будешь её убивать? Прям возьмёшь и отпустишь? - удивился ведьмак.

- Угадал. Но ты дашь кровное обещание взять этот геморрой на свою жопу.

Неожиданно лёгким движением бомж подхватил скальпель и рассёк ведьмаку лоб. Полилась и зашипела кровь. Творилась какая-то магическая ересь. И Полянский понял что бомж нифига не шутил.

После свершения ритуала бомж исчез. Но ушёл он эффектно, квартира тут же наполнилась запахом гари и со всех сторон начало наступать пламя, пожирающее всё на своём

пути.

Подхватив бездыханную девушку, Геральт бегом выскочил на лестничную клетку. Ведьмак понёсся вниз, перекинув лёгонькое тельце через плечо.

Когда он посадил девушку в мотоцикл, к ней внезапно вернулось сознание. И тут же Геральт внимательно её осмотрел.

Она была совершенно седая. В точности как сам Гера. Её зелёные глаза глядели с грустью, но в них явно было что-то большее.

- Вот сволочь... - произнесла девушка.

- Кто? - поинтересовался Гера

- Тот говноед помойный.

- Маны? Так ты магию знаешь?

- Ну знаю. Батя меня учил. Обещал устроить в магическую школу в Тель-Авиве. Не успел...

- Тебя как зовут-то?

- Циля.

- Как?

- Це-ци-лия. Можно просто Циля. Меня от всякого официоза тошнит. А тебя как звать...папаша?

- Не называй меня папашей. Мне ещё и тридцати нет. А зовут меня Геральт. Можно просто Гера.

- Ну и имечко! Тебе значит тоже повезло с родителями.

- И их тоже убили.

- П-ец! Какие совпадения!

Циля оказалась не робкого десятка. Геральт тут же вспомнил своё поведение после смерти матери. Он пошёл пить и хотел наложить на себя руки.

Циля конечно тоже была надломлена и ранена в самую душу. Но она находила в себе силы не сдаться судьбе. Её развязная речь, изобилующая матами была своеобразной защитой психики.

Конечно Геральт никогда не был педагогом, в нём даже близко не дремал Макаренко.