Хроники Даргица и Дарлы. Том 2-й

А то б оглохла! Не успеваю я предложить даймону сбавить децибелы (на моих глазах по одному из хрустальных шаров на столе поползли трещины), как где-то поблизости что-то бумкает, бряцает, охает, ойкает. Миг спустя снова громыхает – чем-то плотским об пол, и это что-то явно отчасти металлическое. Взвизгивает протестующе, когда раздаётся чуть манерный и малость лишь высоковатый для мужчины голос:

-Ой-й, вы хто-о, муш-шиночка? Вы тут што-о забыли-то, а? И почему-у вы уже тама-а, когда я с вами тут разговариваю?!

-Погодь-ка, Гермий, да отойдь в сторонку, - вмешивается другой басовитый голос.

– Дай-ка я его оттуда выколупаю… Ишь ты, таракан какой, куда ещё-то полез?! И уцепился-то как, ты глянь!

-А ты его, Алкидушка-а, прямо с колонной хватай! – азартно предлагает первый голос. – Ага, вот так! Держишь?

-Держу, Гермий, держу, друже! – ухает второй и как-то сразу представляется штангист, берущий рекордный вес.

Мы с Даргицем дружно разворачиваемся на голоса и приближающееся сопение.

И столь же дружно таращимся на появившуюся из соседнего прохода парочку.

Первым идёт смуглый до черноты юноша, всей одежды на котором – только плащ из бисерных нитей всех оттенков голубого. Идёт до того легко, что кажется и ноги его и вовсе пола не касаются. Это при том, что в руках у него – здоровенный продолговатой формы щит, с выпуклой стороны отполированный до зеркального блеска. И хотя юноша играючи перебрасывает щит из руки в руку, я вот ничуть не сомневаюсь, что весу в том – пуд, не меньше!

За смуглым, топая грузно и в тоже время величаво, следует сущий великанище.

По крайней мере, приятеля своего он превосходит так же, как двухстворчатый шкаф-купе кухонный пенал! Этот вообще – всё равно что голый, хоть и порос по всему телу густым платиновым волосом. Но степень его одетости меня вообще мало волнует: детинушка тащит в охапке одну из декоративных колонн, выдранную вместе с частью постамента.

Я не удерживаюсь от нервного смешка по поводу оригинального косплея на тему субботника. А вот Даргиц вообще обходится без внятных слов, только яростно и ликующе шипит, прикипев взглядом к капители колонны. Я тоже фокусирую взгляд и тихонько охаю. Там, на колонне, облапив её крепче коалы, обнаруживается блондинистый тип, облачённый в помесь рясы и длинной кольчуги. По рясе, переливаясь как рекламные щиты, бегут светящиеся символы.