Хроники Даргица и Дарлы. Том 2-й

Но даже не их откровенная свето- и святоносность выдаёт, кого ж там Алкид с Гермием приволокли: косматый великан крепко прихватил и притиснул к колонне ручищами кончики белоснежных крыльев. Тип на капители безуспешно пытается их выдрать, пока не сталкивается взглядом с Даргицем и тут же пытается прикинуться лепниной на вершине колонны.

Даймон, дав ангелу всласть насмотреться на уже семь лучезарных своих оскалов, переводит взгляд на расторопных помощников. Я – смотрю на них с понятным удивлением: там в физическом мире это забавные вязаные игрушки-зверушки, с именами мифических персонажей.

Но вот в Чертогах Воображения они разительно преобразились!

Даймон резко хлопает в ладоши, заставляя вздрогнуть и вочеловечившихся ларов[1]. Алкид[2] от неожиданности выпускает колонну и та бухает сколотым постаментом об пол так, что ангел таки отлепился от капители. Рухнув комком перьев и загадочно-светящегося тряпья на пол, он предпринимает попытку удрать. Но тут на него с радостным гиканьем всем весом обрушивается Гермий, успев подсунуть под себя щит.

Зафиксировав ангела такой вот «черепашкой», смуглый синеглазый Хранитель весело и дерзко смотрит на Даргица. Тот довольно урчит и говорит, повернув ко мне одну из крайних голов:

-Беру назад Свои слова о бабских причудах. Отличный у тебя зоопарк получается, Дарла! Одобряю!

6.07.21

[1] Лары – в Древне-римской мифологии – домашние духи-хранители.

[2] Алкид – «потомок Алкея», Алкей - имя, данное Гераклу при рождении.

Вообще-то Алкидов было восемь, но тут и одного хватает!

P.S. Руки так и не дошли нарисовать обантропоморфившихся ларов; зато есть фото реальных вязаных игрушек=)))

57-й день. «Ещё немного о ларах, языческих праздниках и принципе «меньше знаешь, крепче спишь!»»

7.07.2021

…Среда. То ли сегодня, то ли вчера язычники через костёр прыгают и цветок папоротника по всем зарослям ищут (на радость комарью и осчастливленной нечисти). Ну, то есть, где-то вот в этих временных рамках – ночь на Ивана Купалу.

- У забугорных в Самайн по осени разгул чертовщины, - задумчиво говорю я. – А у нас – на купальские ночи всякое с той стороны лезет, да ещё и боги на землю сходят.

-Тогда этим вот это всё и объясняется, -усмехается Даргиц, возлежа на очередном пафосном ложе. В этот раз он расположился на цельной глыбе раухтопаза, обкатанной до стеклянной гладкости, а формой напоминающей слегка оплывшую каплю.