По агентурным данным

Ничего, это быстро пройдет. Давайте-ка я сделаю вам холодный компресс.

Соорудив из плотного снега лепешку, он протянул ее Вере.

– Нужно подержать минут пятнадцать. Отек спадет. Вера послушно приложила снег к щеке.

– А что вы делаете в Австрии?

– Учусь. Я училась музыке. Хотела стать пианисткой. Мне посоветовали Вену.

– И как? Вам нравится?

– Все школы одинаковы. Того, что нужно, никогда не найдешь.

Он улыбнулся.

– Вы умница. Жаль, что впечатление от Австрии так испорчено.

– Да.

– Хорста Весселя?

– Ну да. Я никак не ожидала, что в этой глуши есть нацисты.

– Разумеется, есть. Они есть везде, – удовлетворенно проговорил Курт.

Вера вскинула на него испуганные глаза.

– Что вы так смотрите?

– Вы как будто рады этому. Вы сочувствуете нацистам, которые поют гимны штурмовиков, врываются ночью к женщинам, насилуют их, поднимают на них руку?.

– Бросьте! – жестко перебил Курт. – Генрих ворвался к вам не потому, что он нацист, а потому, что скотина.

– Вы тоже из них? – угадала наконец Вера, и глаза ее испуганно расширились.

– Разумеется. И нечего удивляться. Просто вы начитались бульварных газетенок. Представьте, мы не едим детей! Более того, мы с вами ближе друг к другу, чем вам кажется. Потому что мы боремся с коммунистами, которые, в частности, лишили вас Родины.

– Разве? Мне казалось, что Сталин и Гитлер друзья-соратники.

– Бросьте! Пройдет несколько лет, и Гитлер освободит Россию от коммунистов. Попомните мои слова.

– Мне это, собственно, безразлично, – пробормотала сбитая с толку Вера. – Россия не моя Родина.

– Но это Родина ваших родителей. Отчизна, которой их лишили. И кто знает, как они переживали эту утрату. Может, они боролись со сталинским режимом. Вместе с другими русскими эмигрантами-подпольщиками. И поплатились за это жизнями.

– Что?! Откуда вы?… С чего вы взяли? – вскричала Вера.

– Я только предположил, – торопливо произнес Курт, стискивая ее ладони, удерживая девушку на месте.

Он горячо продолжил:

– Простите меня, я наговорил лишнего. Мне просто показалось, что мы с вами родственные души, что мы можем понять друг друга. Еще раз извините меня. Вы пережили ужасную ночь, но уверяю вас, все это забудется. А мерзавец понесет наказание, я об этом позабочусь.