Добрыня Лукич супротив змеесаксов

И в самом деле, картина представала странная: часть пней от срубленных деревьев была выкорчевана, часть так и осталась стоять, но поверхность всех пней была совершенно плоская, будто их спилили широкими пилами, а не срубили топорами. Это было чудно, так как стоячее дерево пила не возьмет, застрянет, пилить можно было только лежащие горизонтально бревна. Однако же на просеке все деревья были спилены, некоторые стволы были еще потом распилены пополам и оттащены в сторону, словно хотели расчистить путь, хотя по такой просеке свободно могли пройти и пешие, и ездовые, просто обходя или перешагивая поваленные деревья.

Удивляла так же длинна просеки, уходившая в обе стороны на многие версты. Чтобы срубить такую уйму деревьев, должна была работать не одна сотня лесорубов несколько месяцев.Но самое странное было даже не в этом, сначала Сокол, а потом и другие обратили внимание на следы, что во множестве остались тут. Финист припал к земле и начал рыскать, рассматривая следы, иногда трогая землю пальцем и нюхая. Остальные тоже опустились на корточки.

- Так, - сказал Добрыня, - вижу, что пешие тут проходили, несколько десятков по меньшей мере. Вот эти следы, пожалуй, пацихефалозавр мог оставить, а вот эти, круглые, мамонт или стегодон. Но вот это что? А это? Будто колеи от телеги, да только что за колеса были у этой телеги?

Другие разведчики рассматривали странные следы и покачивали головами. Да, те следы, о которых говорил Добрыня, точно были как колеи от колес, ровные, прямые, на одном расстоянии друг от друга, но необычайно широкие и с неровным дном, будто обод колес был не гладким, а бугристым и изломанным.

В одном месте колея проходила через ствол поваленного деревца, не очень толстого, но и не веточки, даже самая знатная телега с трудом переехала бы через такой, а колесо, что проехало тут, переломило деревце как тростинку. Другие широкие и круглые следы, были словно от больших ног, как у брахиозавра, но только следы брахиозавров все знали, а эти были совсем не такими.

- Что думаете, богатыри? - спросил Добрыня.

Яролик и Мечислав растеряно чесали головы под шлемами. Святогор поднял ствол поваленной сосны и легонько крутил его на плече. Черногор подозрительно стрелял по сторонам своими черными глазами. Сокол все так же изучал просеку поднимал щепочки и комочки земли. Он заговорил первым:

- Пока что могу сказать не так много, Добрыня Лукич. Несколько раз проходили тут отряды: человек с полсотни пешими, еще с десяток ехало ездовыми на мамонтах и заврах.