Добрыня Лукич супротив змеесаксов

Глава 4

Утром, едва занялась заря на востоке, порубежники были на ногах. Наскоро перекусив, чем боги послали, и выпив из мехов байкальской водицы, они собрались в путь. Ночь прошла спокойно, дозорные сменялись три раза, но им приходилось только отгонять иногда лесное зверье, впрочем, опасные хищники к стоянке подобраться не пытались.

- Ух! Околел же я ночью! - сказал Яролик, зябко поводя могучими плечами. - Как дела, Черногор? Не отморозил ничего? Ты же вообще южных кровей.

Черногор, хотя тоже продрог до костей за ночь, презрительно скривил губы:

- У нас в горах и холоднее бывает!

- А я спал хорошо, воздух свежий, трава мягкая! - сказал Мечислав, довольно поблескивая глазами.

- Да тебе-то что, Мечислав Радогорович, ты ратник бывалый, полжизни в походах, да и бородища у тебя, как у яка, ничего не пробьет, - завистливо говорил Яролик, безуспешно пытаясь согреться после студеной ночи.

- Тут секрет другой, Яролик, мне моя Любава связала шерстяную кольчугу, ни топор ее, ни стрела, ни холод пробить не могут! - сказал, посмеиваясь, Мечислав.

- Что?! Шерстяную кольчугу? Это как же? - воскликнул Яролик, вытаращив глаза от изумления.

- А вот так! Она у меня искусница, рукодельница, и не такое смастерить может. Князю посадскому как-то связала цветной ковер в двадцать аршин из паутины крестовика.

- Это что, - вдруг сказал Сокол, - мне моя жена сшила из шкуры стегозавра рубаху, так крепче всякой кольчуги, - он постучал себя в грудь. - Ни зубы, ни стрела, ни кинжал ее не возьмут!

- Это все игрушки, - поморщился Святорог, - мне один кузнец из Новгорода сковал кольчугу из корабельных цепей, вот ее точно ничто не пробьет.

- И сколько ж весит такая? Поди, тяжеленная? - спросил Мечислав.

- Да, нет. Не дюже. Пудов девять аль десять всего. Я ее, правда, не надел теперь, не на битву ж пошли, а в разведку, гремит сильно. Сейчас на мне кольчуга потоньше, из колодезных цепей.

Разведчики убрали стоянку, свернули овчинные одеяла в котомки, котомки надели на плечи и тронулись в путь.

Но пройти они успели немного, едва отошли от опушки не более двадцати шагов, как Финист замер, прислушался и предостерегающе поднял руку.

Остальные тоже замерли и заворочали головами по сторонам. Никто не мог ничего услышать, но Финист что-то слышал и повернул голову назад, туда откуда они шли. Потом резко сорвался с места и спрятался за ствол ближайшего дерева, тут же сделав знак остальным последовать его примеру.

Разведчики спешно схоронились, кто в кусты, кто за ствол дерева.