Бюро с Косой

Он усердно для себя решил брести сквозь боль, сквозь ад стёртых в кровь ног, сквозь всё, не отвлекаясь на поселения и грунтовые дороги.

Упрямец преследователь, не имея своего мнения, плёлся следом, иногда обгоняя, иногда уступая в скорости. Но он выглядел всё таким же бодрым.

Наш Жнец призадумался, что в нём ни разу, с момента попадания головой в Балахон, не выявлялось такой бодрости.

Почему раздают разный уровень энергии, куда жаловаться на несправедливость! Точнее, куда, он знал, но как достать для этого чистый бумажный бланк и перо, способное по нему писать, представления уже не имел.

Брели вдоль дороги. Сутки брели. Не одни, а пару десятков. И ли пару вечностей, состоящих из суток. Счёт пропал давно, была только боль.

Ноги стёрлись в мясо, а оно продолжало истираться.

Но сидеть было не менее больно, чем идти. Потому, он шёл. По крайней мере, ноги не подламывались и двигали его тело. Это всё, что от них требовалось.

И ему совершенно не нужно было останавливаться, чтобы посмотреть на это мясо в ботинках, или как истощало его тело, пока он шёл.

Нельзя было останавливаться ещё и потому, что преследователь по ту сторону дороги снова вырвется вперёд, а оба они нацелились забрать жертву аварии.

Сказать бы на какой день от точки, когда он потерял счёт дням, они столкнулись с аварией, да не получится, поскольку счёт дням был потерян ещё не единожды.

Но они добрались до своего усердного представления в выполнении контракта.

Две фуры. Два водителя. Оба заснули в ночной дороге.

Один шоркнул другого и оба улетели разные стороны дороги.

Фура нашего Жнеца упала далеко в кювет. Фура оппонента завалилась на обочине узкой дороженции.

Наш жнец видел, как Алкаш Жнец мчится к кабине свои пять шаркающих шажков разделяющего расстояния, видел и как водитель фуры, истекая кровью, видит нашего Жнеца, в немом испуге тычет в Него пальцем. Понимал, что сам туда не успеет на опережение, видел, как Алкаш Жнец приближается к водителю, отчего тот сквозь ночь посерел лицом, увидев воочию сразу две Смерти с Косой.

Какова же была боль, вновь видеть, как отнимают чужую жизнь, предназначенную тебе, видеть спешный дурацкий в ретивости без объяснений ритуал, лишь бы поскорее избавиться от Косы да Балахона и, смеясь, убежать в сторону.

Вот так и задаются ритуалы.

А ведь в этот раз Он не пытался помешать Жнецу и забрать жертву вперёд него.

Он решил спуститься к своей фуре.

Водитель лежал на руле бездыханно.