Менеджер среднего звена

– Прости, – все так же тихо проговорила принцесса из параллельного мира, обнимая парня и прижимаясь к его груди. – Это для меня Вэрти – всего лишь инструмент. А для тебя Волк – нечто новое. Я по привычке подхожу к ситуации с точки зрения моего мира, с осознанием, что призрачный друг – существо, созданное из моей энергии. У нас в порядке вещей использовать тех, кого создаешь, таким способом, каким это необходимо. Прости.

Иван слушал ее дрожащий голос, чувствовал тепло прижавшегося к нему тела, и ему было жаль девушку.

Обнял ее в ответ, легонько прижал к себе и уже открыл было рот, подыскивая слова, чтобы успокоить...

– Прости, – проговорила она еще раз, прижав Ивана к себе так, что у того хрустнули кости. И в этом слове уже не было сожаления, беззащитности или страха. В нем не было ничего, кроме льда.

– Эй, ты чего? – Иван попробовал отстраниться, но Юля сжала руки еще крепче, хотя это казалось невозможным. Воздух покинул легкие, в глазах все задрожало, неуловимо смещаясь и возвращаясь обратно, словно окружающий мир был записан на старую видеокассету и его вдруг поставили на паузу.

Сидящий на диванном валике Вэртенлор смазался, будто был нарисованным гуашью и по нему еще не высохшему провели ладонью. Превращаясь в бесформенное пятно, размазанные по реальности разводы, мгновение назад бывшие драконом, поплыли к стоящей в центре комнаты паре, закручиваясь вокруг парня и принцессы в спираль. Иван повернул голову и увидел, как Серого Волка так же размазывает по реальности, вытягивая завивающимися мазками к центру комнаты.

– Прости, – повторила принцесса еще раз.

Окружающее пространство разбилось на отдельные фрагменты, словно прямо в процессе игры с высоким разрешением произошел сбой видеокарты, и изображение стало восьмибитным. Каждый фрагмент пространства дрожал, отслаиваясь друг от друга, и растворялся в двуцветном, черно-белом киселе чего-то, для чего у Ивана не было названия. Словно две густых краски вылили в одну емкость, начали смешивать и забросили.

Белые хвосты света, истончаясь, тянулись вдоль таких же истончающихся плетей тьмы. И ни свет, ни тьма не имели четких границ. Повсюду, насколько хватало глаз, свет переплетался с тьмой, так и не становясь единым целым.

Иван слишком поздно понял, что происходит.

«Сука. Сука. Сука», – заезженной пластинкой звучало в его голове.

Так же как и растворилась, реальность начала складываться снова.