Поймать и загрызть бабушку

Отец его, Павел Павлович, по всем статьям и имени своему, полученному от Павла Филипповича, крещенного еврея Шафира, вполне даже русский, — хотя в России крестись ли, не крестись, все одно останешься жидом, — родился в Смоленском воеводстве, после переезда в Москву был крещен, что дало ему возможность поступить на службу в Посольский приказ как человеку, знающему несколько иностранных языков. За заслуги по ведению торговых операций с заграничными купцами (и работу в качестве переводчика) тот получает от царя Федора Алексеевича дворянство.

Родившийся у него в 1669 году сын Петр пошел по стопам отца, овладев еще в юности французским, немецким, польским и голландским языками.

Согласно преданию, царь Петр впервые увидел будущего вице-канцлера в торговой лавке купца Евреинова за чтением книг на латыни.

— Что, братец, читаешь?

— О Нерчинском договоре, сударь.

— И о чем же договор сей?

— О мирном договоре Царства русского с китайцами. О границе и будущих отношениях.

— Знаешь ли ты, кто я?

— Откуда же мне знать, сударь.

.. Многие здесь бывают, товаром интересуются...

— Мне такие нужны, молодые да образованные, охочие до дипломатии и военных наук... Жди...

Существует расхожее мнение, что реформы Петра I открыли двери в Россию всем иностранцам. Возможно, это и так, но что касается евреев, придерживающихся иудейской веры, это утверждение сомнительно.

Вот один из примеров. Группа голландских евреев передала царю, во время пребывания того в Амстердаме, просьбу о разрешении въезда в Россию для занятия торговлей, суля российской казне огромные прибыли от коммерческих сделок.

Поговаривают даже, что негласно царю предлагалось сто тысяч гульденов в виде «подарка», на что Петр ответствовал бургомистру города Витзену вполне однозначно:

— Вы хлопочете за евреев, инородцев для въезда в Россию? Похвально... Только я ведь тоже знаю, кто они таковы есть. Знаю их нравы и поступки, нравами обусловленные. Нет в них ничего от русского.

Хотя полезны бывают и даже весьма. Но не время приглашать их в мой дом. Вы же просите их пожалеть и принять. Нет, не могу...

«Пожалеть...» Вот так-то! При желании и справедливости ради сюда же можно бы присовокупить и другое характерное для Петра Алексеевича его личное отношение к иудеям:

— Для меня все едино, крещен человек или обрезан, лишь бы был порядочный человек да знал свое дело изрядно, а не абы как.

«Был бы человек хороший...» Запомним...