Поймать и загрызть бабушку

Обласканный самодержцем, он принимает участие в суде над наследником престола царевичем Алексеем и вообще находится в большом фаворе вплоть до того момента, когда его угораздило рассориться с обер-прокурором Сената (взыграли амбиции?!).

— Вы, Петр Павлович, совершенный еретик, скажу я вам напрямик.

— В чем же, ваше сиятельство, Григорий Григорьевич, моя ересь заключается, позвольте спросить? Уж не потому невзлюбили вы меня, что брат ваш родной потворствует беззакониям фаворита царского насчет казаков местных в Малороссии?

— Да как у вас язык-то поворачивается об Александре Даниловиче так выражаться.

.. Богохульничать изволите? Знаю я вас, иудеев крещеных... понаехавших с Польши... шабаши справляете тайные, от мира прячете свою дьявольскую сущность... Наверх стремитесь, пробиваетесь, локтями толкаетесь, чтобы властью распорядиться над русским народом, закабалить, в рабство тельцу золотому поганому отдать... Враги вы были и врагами останетесь православной церкви, православию святому нашему и миро помазаннику божьему. ..

Для разрешения спора была создана специальная комиссия, неожиданно (?!) пришедшая к выводу о том, что Шафиров скрывает свое... еврейское происхождение. В довершение ко всему он обвинен в казнокрадстве. Было так или не было? — история умеет хранить многие свои тайны. У кого больше прав — тот и прав. Приговоренный к казни, Шафиров по-христианскому обычаю перекрестился, прежде чем положить голову на плаху. И это спасло его от еще больших неприятностей.

Тут же был зачитан царский указ о прощении царедворца и замене смертной казни на ссылку в Сибирь. Впрочем, и до этого не дошло, и верноподданного еврея, — за былые заслуги, видимо, — поселили под надзором тайной полиции неподалеку сравнительно от столицы, в Нижнем Новгороде.

В том, что царь-реформатор сподобился применить свои недюжинные таланты, в том числе и в кадровой политике, большой неожиданности нет. Можно смело утверждать, что этот первый опыт такого рода был попыткой решить еврейский вопрос в масштабах если не всея Руси, то Петербурга — уж точно.

Но вот что интересно и важно: если Петр Алексеевич на «еврейский вопрос» смотрел скорее под углом целесообразности привлечения инородцев (и евреев, в частности) к управлению государством, то для его преемников во весь рост встала проблема взаимодействия и сосуществования двух религиозных общин на едином православном территориальном пространстве.