Следствие ведёт Кощей.

- И тебе здравие, царь, - я сделал легкий поклон головой, чувствуя, как хрустнуло в шее. А мне ведь говорили сходить к врачу на осмотр. Старый стал, кости хрустят, на лечебный отдых надо. - Если покажете место, откуда пропал царевич, может что и расскажу. И до темна бы, желательно, добраться, - не хочу я ночью по лесу блуждать.

Царь с царицей переглянулись, бояре зашептались - а то их будто не слышно, - а я внимательно следил за мимикой среднего царевича, вдруг выдаст себя. Мислав, конечно, нахмурился, но беспокойство от того, что его могут раскусить, не появилось на лице.

Может так хорошо собой владеет, а может попросту не верит в то, что Ратмира могут найти, раз других постигла неудача. Врагов престолонаследника также не стоило сбрасывать со счетов, но об этом я переговорю с глазу на глаз с Огниславом. Недоброжелателей самого царя также нужно проверить. Вариантов кто украл царевича уйма.

- Как тебя звать-то, старый человек? - медленно произнёс Горох, пожёвывая губы.

- Елизар, - кланяться во второй раз, как это было принято, я не стал.

Сам же сказал, что я старый, а старость надо уважать!

- Так вот, Елизар! Царским своим указом, - стоявший до этого неподвижно писарь, начал быстро строчить “царский указ” за своим столом, - повелеваю, оказать поддержку старцу Елизару в проводимых им поисках царевича Ратмира, а также не препятствовать ему в данном деле.

Писарь, закончив, поднёс бумагу и воск царю: тот, приложив печать к воску, поставил герб на листке, после чего документ отдали в мои руки.

Хорошая грамота, столько дел можно наворотить с царского позволения, но я не буду - слишком мелко для меня.

- Благодарю, Ваше Величество, - бумага отправилась за пазуху. - Можно приступать? - а то мне, честно говоря, уже становится скучно, а взгляды бояр начинают нервировать.

- С тобой отправится охрана и мой сын Мислав...

- Простите, отец, но можно я поеду? - влез в монолог Огнислав, с мольбой глядя на Гороха. Даже я проникся. Его надо на заседания брать, все всё исполнят добровольно под таким давлением.

Обратил на это и его брат, где в медовых глазах я явственно заметил усмешку: ему самому не хотелось возиться со мной. Пусть, младший царевич более лучший спутник.

И хоть бы кто заметил мой морок.

- Хорошо, Огнислав. Я знаю, как у тебя болит сердце за брата, езжай ты.

- Но муж мой, он же юн для такого! - а вот и царица голос подала. Юный царевич от её слов покраснел до самых ушей, а Мислав в открытую усмехнулся.