Следствие ведёт Кощей.

- Ладно, царевич, закончишь прихорашиваться, спускайся в зал, - бросил ему через плечо, распахивая двери. За которыми уже ждали Гендюс. - Проследи за парнем, а то ещё не туда свернёт.

- Будет исполнено.

Сзади что-то упало.

Когда мы позавтракали и я раздал последние распоряжения, к нам-таки заглянула Яга. Не здороваясь, она прошла мимо меня к Огнеславу, повесив тому на шею оберег: костяная жëлтая монетка на обычном плетëнном шнурке. Царевич конечно же ничего не почувствовал, а я уважительно присвистнул, глянув на Ягу:

- Во как разорилась, не жалко?

- Лучше подумай, что с тобой сделает царица, если ты угробишь еë чадо.

Резонно. С женщинами лучше не воевать - себе дороже, а с царскими особами тем более. А ещë с богинями…

- Спасибо, - Огнеслав расплылся в улыбке, сжав оберег в кулаке, - я обязательно его сберегу и верну! – ещё и в пояс поклонился заалевшей Яге. Всё, она его с потрохами.

- А ты, - ведьмин взгляд обратился ко мне. - А ты бы поучился вежливости, от тебя «спасибо» не дождëшься!

- А это уже враньë! – тут же возмутился обвинению.

- Я же тебя не обвиняю в попытках кражи!

- В каких ещё кражах? - глаза Яги округлись.

- В государственных! - и, чтобы ведьма не успела вставить слово, обхватил ничего непонимающего царевича, толкая того в сторону выхода. - Некогда нам, Яга, нас ждут великие дела! Передавай привет Горынычу, захаживай в гости, жди нас к вечернему чаю!

Уже в коридоре услышал «ласковые» проклятия Яги. Ну там, «Чтоб у тебя язык отсох, бестолочь великовозрастная!».

То есть, ничего существенного. До сих пор ничего не сбылось.

- Господин Кощей, а разве можно… - я мягко вытолкнул парня за дверь, не давая тому договорить – и что сегодня все такие болтливые?

- Царевич, ты брата спасти хочешь?

- Хочу.

- Вот мы и пошли его спасать. Знаешь, как в песне: «Только мы с конëм по полю идëм». Хотя откуда тебе такое знать… Иди вон, к своей лошадке, подожди меня там, я быстро.

Оставив парня на попечительство Гендюса, я, находясь в раздумьях, вернулся в замок, направившись прямиком в лабораторию, где всё ещё лежал мой козырь.

Ну как козырь, это зëрнышко могло как помочь, так и сгубить, смотря насколько оно необходимо одной моей бывшей знакомой.

Сгусток тьмы лежал всё там же, в центре действующей печати, и чëрные нити больше не пытались взломать защиту, слабо пульсируя в центре ядра. Выпусти его – и оно рванëт.

Черчу в воздухе руны, напитывая их силой: синие надписи начинают пылать, соединяясь между собой и образуя клетку.