Прощение славянки

В чем только душа держалась. Ноги в кандалах, руки за спиной веревкой скручены. Вытащили его на свет божий, мать честная – живого места нет! А сам ничего – улыбается, говорит нам: «Спасибо, братцы». У меня даже дыхание перехватило от жалости. У него половины зубов нет, выбили эти сволочи, гореть им в огне на том свете! Мы его напоили, покормили, спрашиваем: «Идти сможешь?» – «Смогу, вы меня только поддерживайте», – отвечает. Передохнули с часик и назад пошли.

– Так ты мне главное не говоришь, как его зовут офицера нашего?

– Александр Борисович, – неожиданно виноватым тоном заявил Солонин, – а ведь освобожденный капитан не тот, которого вы ищете…

– Как не тот? Мне сказали, что именно Куликов, которого духи назвали Алиханом.

– Алихан-то он Алихан, да фамилия у него другая – Казаков, Владимир. Хоть по описанию похож. Я даже сначала решил, что это он, как только увидел его.

– Вот жалость-то, – огорчился Турецкий. – То есть счастье, что спасли этого Казакова, но жаль, что Куликова так и не нашли.

– А дальше что было, не поверите. Спускаемся с гор, чуть не половина группы, считай, из строя вышла. Кто ранен, кто поддерживает раненых, да еще четверо убитых несут. И вдруг попадаем из огня да в полымя. Нарвались на другую банду. Видать, недалеко от этих находились, стрельба их привлекла. Сначала тяжело было, но наши ребята тертые, прошли огонь и воду, бились изо всех сил. Раненые тоже. Откуда только второе дыхание пришло. Все-таки прорвались, и был момент, когда Казаков меня своим телом прикрыл, жизнь мне спас.

До сих пор не могу понять, как он углядел, что бандит в меня целится. Ночь ведь, темень… Его тоже к ордену представили. Он сейчас в госпитале лежит, ранения у него тяжелые.

– Да, я слышал, – задумчиво произнес Турецкий.

– Конечно, я помнил о вашем задании. Проводил оперативно-розыскные мероприятия. Подключил местных оперов, военную прокуратуру. Как в воду канул ваш капитан Куликов. Я попросил перед отъездом, чтоб они это дело под контролем держали.

Асланбек Ошаев обещал сделать все возможное, чтобы отыскать его следы.

Они еще немного поговорили, Солонин торопился с докладом к своему начальству. Турецкий был огорчен: плохо получилось с его обещанием, а у Ирки появился новый аргумент против него… Вот и выходит, что не заслужил он «прощения славянки».

Пятое убийство

Володя Рубцов сидел в машине у подъезда шефа и ждал, когда он наконец соизволит спуститься. Что-то в этот раз шеф не спешил.