Ржевский 7

Как понимаю, этот же текст она продублировала и в общий чат.

Дискомфортно почему-то.

- Вот эта дверь. Эта келья, здесь выздоравливают, - отец Шурик решительно отворяет здоровенную деревянную конструкцию, которую бы даже я с одного удара не вышиб.

А неплохо они тут укреплены, если в палате для выздоравливающих мало не сейфовые преграды (иное дерево по коэффициенту прочности с металлом вполне поспорить может, это - в частности).

Однако то, что мы за дверями застаём вдевятером, заставляет меня усомниться в удачности Настиной инициативы.

Занятно ещё раз. Если бы пришлось где-то кому-то это описывать, я б даже не знал, с чего начать.

В здоровенной премиальной палате, именуемой кельей исключительно по недоразумению, находится то ли уборщица, то ли подавальщица.

Они оба стоят, хотя и не совсем одеты. Вплотную друг к другу находятся в вертикальном положении, так точнее; причём незнакомая сорокалетняя баба к деду расположена спиной.

С точки же зрения геометрии стоит и вовсе только нижняя часть её организма: потому что дама согнута в поясе под углом девяносто градусов и всё, что у неё выше талии, вперёд-назад дёргается по столу по причине ритмичных толчков сзади.

- А-А-А, ХОРОШО-ТО КАК!

В первую секунду даже испарину вытираю: это дед громогласно то ли проорал, то ли от радости не сдержался.

Слава богу, не у меня вырвалось.

Вот это да. Вот это поворот событий.

Молниеносно скосив глаза, по лицу Анастасии вижу: перспектива желанного примирения несколько осложнена. Спорным непредвиденным обстоятельством.

Далия и Мадина отчего-то многозначительно переглядываются и хлопают друг друга по ладони.