Ржевский 7

- Хотя кормят и поят похлеще, чем у нас иной раз - царя-батюшку, - признаёт он тут же непоследовательно и нехотя. - Или даже главу церкви. Последний, как известно, пожрать ещё больше любит. Даром что в пост... - последнюю фразу он бормочет на грани слышимости и в сторону.

Пошевелив пальцами в воздухе, старик подхватывает полоску вяленого мяса с одной из многочисленных тарелок, которыми уставлены добрые пять квадратных метров.

На прочей посуде находятся колбасы, несколько сыров, хлеб, зелень, овощи, фрукты, цитрусовые.

Есть чем червячка заморить.

- Слушай, хотел бы я вместо тебя в такой кутузке посидеть! - не могу не возмутиться в ответ чужой неблагодарностью. - И думаю, что не я один.

Дальше без спроса подхожу к сервировочной поверхности и прикладываюсь к разносолам:

- Не возражаешь? - спрашиваю у соотечественника, сооружая себе сложный бутерброд.

- Да Христа ради. Хоть всё съешь, - дед забрасывает в рот несколько кусков овечьего и козьего сыра.

- Видимо, твои девки распорядились: стол меняют раз в два часа. Ещё бы винца красного...

- А-га-га-га-га, отец Шурик, а ты, как я погляжу, нестеснителен! - хороший, кстати, сыр.

Особенно вон тот, светловатый и твёрдый, который ножом колется на манер льда, а не режется.

Даже занятно, что подобную прелесть обычные людишки приготовить сумели. Хм, а ну, ещё кусочек.

- Чего это я нестеснителен? - озадачивается церковник. - Под юбку пока ни к кому не лез, как твой дед.

Ем, что дают; целительские издевательства переношу стойко. Чего это ты меня хамлом завуалированно называешь?!

- Не пьют они здесь вина и ты это знаешь.

- Да я не в претензии, - отмахивается он, разламывая на две части огромный бархатный персик и протягивая половинку мне. - Так, брюзжу по-стариковски, можешь не слушать... Ты меня отсюда выведешь?

- А что лечащий врач говорит?

- Да хрен её знает! Она не по-нашему говорит, а я, в отличие от тебя, языкам Залива не обучен! Только один раз и сподобилась через браслет кого-то вызвать, кто по-нашему волочёт, - он примеривается к апельсину, но берёт в итоге банан.

- Тогда и узнал, что я здесь на положении арестанта: без твоего слова шагу наружу нет. Нестыдно? - религиозный деятель укоризненно смотрит на меня, продолжая налегать на резаные ананасы с дыней.

- Как ты целителя зовёшь, если что? - разумеется, беспочвенный упрёк игнорирую.

- Вон маго-кнопка.