Книга пятничных рассказявок. Красный том

Из провала в иные миры высунулись хищные щупальца. Блестя в лунном свете присосками и острыми когтями, зашарили по постели. В поисках жертвы скомкали одеяло, скинули подушку на пол. Ничего не найдя, обиженно изогнулись и скрылись обратно, захлопнув за собой дыру в пространстве.

Кот довольно ощерился. Понюхал корм в миске, чихнул и, обгоняя хозяйку, побежал обратно на кровать. Больше этой ночью коту и его девушке ничего не грозило.

Юрьев день (сюрреалистическая рассказявка)

(сюрреалистическая рассказявка)

— Барыня! Барыня, едут!

Звонкий крик мальчишек, бегущих по улице, далеко разносился по деревне.

Народ, заслышав возгласы, выходил из домов и собирался на центральной площади. Дед Игнатий, заранее занявший место на лавке в теньке, только ухмылялся в усы, глядя на озабоченные лица. Наконец послышался топот копыт, и на площадь выехала коляска, где восседала барыня Ипотека. Следом, шумно дыша и вывалив языки, бежали собаки породы «гончий пристав».

Экипаж остановился, и грузная Ипотека Банковна выбралась на землю.

Народ снимал шапки и почтительно кланялся. Только дед Игнатий, скрытый толпой, остался сидеть.

Вперёд выскочил юркий управляющий с зелёным платком на шее и поставил для хозяйки раскладной стульчик, куда она и усадила объёмные телеса.

— Ну что, тунеядцы, приготовили очередной платёж? — Громкий бас барыни накрыл площадь.

Народ заволновался, стал доставать из-за пазухи конверты.

— Молодцы. Давайте. Сначала по автокредиту рассчитывайтесь. Потом за жильё.

Люди нестройной очередью потянулись к барыне.

Подходили по одному, земно кланялись, целовали пухлую ручку и вручали конверты.

— Все, шоль?

Барыня цепким взглядом обежала толпу. Под ним люди мялись, опускали глаза и чувствовали себя виноватыми. Даже если греха за душой нет. У барыни — был бы человек, а вина найдётся.

— Гришка! — Ипотека Банковна толстым, как сарделька, пальцем, поманила из толпы. — Иди сюда. Что ты глаза прячешь, паразит? Опять платёж просрочил?

Григорий, грустный дядька с седыми усами, потупился, не в силах смотреть на помещицу.

— Вот, значит, как. Я его кормлю, пою, а в ответ что получаю? Старую больную женщину разорить хочешь? А он злом на предобрейшее…

Не в силах выдержать такое, Григорий упал на колени.

— Смилуйся, матушка! Вот, ей-ей, отдам. Завтра на торг еду, телёнка продам. И сразу отдам. Вот те крест, кормилица!

— Повезло тебе, Гришка. Добрая я сегодня. Так и быть, завтра занесёшь. Да червонец сверху положи, за просрочку.