Бабье царство. Книга 3. Экспедиция и наследие проклятой королевы

Кстати, что с нашей кентервильской барышней?

— С Леночкой? — переспросил подполковник, а когда генерал кивнул, начал доклад: — Сидит в изоляторе. Призрак тоже.

— С привидением физики работают? — переспросил Пётр Алексеевич, убирая бутылку обратно в стол.

— Физики уже отработали. Сейчас психолог работает. Он не торопится с заключением, но некоторые рекомендации дал — например, требует как можно быстрее отправить на Землю паренька, с которым у Лены лёгкий роман, чтоб ревности не было. Сами видели отчёт о недавней стычке.

Призрак уложил группу магических террористок, чуть не уничтожившую ночных охотниц. И у привидения крыша явно не на месте. А что будет на базе, если кто-то начнёт к ней подкатывать? Боюсь, фильм ужасов вживую нам будет обеспечен.

Генерал подошёл к макету железной дороги и облокотился на край.

— Что магистрат?

— Вы про реакцию на Юрия?

— Да.

— Сдержанная реакция. Они ожидали, что рано или поздно подобное будет иметь место. В адрес Лукреции да Бель выслали рекомендации, что можно, а что нельзя доводить до чужого.

Госпожа Николь-Астра, глава Магистрата, высказалась, что лучше пусть он будет под носом у неё, чем этим займутся конкуренты.

— Хорошо. Можешь идти.

Когда подполковник вышел, генерал улыбнулся, кивнул, сверяясь со своей интуицией, а потом дотянулся до стенда модельками и взял крошечный штурмовик «ИЛ-2».

— Вж-ж-ж! — изобразил Пётр Алексеевич работу авиационного движка и провёл моделькой над совершающим очередной рейс паровозиком, изображая заход на бомбардировку.

— Не будет своего бронепоезда, — крякнул генерал, — зато свой маг будет. Ни у кого нет мага, а у меня будет. Пусть подохнут от зависти!

***

На тракт мы вышли только к вечеру. На вопрос: «А успеем ли доехать до усадьбы до темноты?» ответом было, что к вечеру успеется. Успели, но только к следующему. Ночевать пришлось на обочине тракта, и при этом рядом размещались костры других путниц: караваны с купчихами, везущие на продажу самые разные товары; крестьянки с дальних деревень, едущие в город на ярмарку чуть ли не всем семейством; несколько пьяных наёмниц, попытавшихся пошарить в телегах у крестьянок, но напоровшихся на острые вилы и прочий инструмент двойного назначения — вроде, и сугубо мирного, но если получить по хребтине цепом для обмолота зерна, мало не покажется, да и кистенём сельские женщины пользоваться умели, поэтому наёмницам пришлось ретироваться подальше.

Всю ночь неподалёку рыдал младенец, а тихий мужской голос пел колыбельную.