Бабье царство. Книга 3. Экспедиция и наследие проклятой королевы

Лицо Лукреции несло на себе печать вселенской тяжести и небольшого похмелья. Окинув помещение взглядом, я увидел на столе бутылку и блюдо с закуской.

Ведьма-служанка Марта гладила через марлю большим чугунным утюгом платье цвета зелёнки. А в камине тлели угли, которые требовалось добавлять в этого железного монстра весом в пять кило́.

— Как прошёл пир? — попытался начать я издалека.

— Ужасно! — скривилась Лукреция и отодвинула от себя полупустой кубок.

Перед тем как продолжить, волшебница вздохнула и положила ладони на стол.

— Эти дуры совсем отвыкли от хозяйской руки. Граф да Кашон оставил поместье и требует от управляющей лишь небольшую прибыль да постоянно готовые к приёму покои, на случай, если соизволит явиться. А управляющая зажралась, как генетта, которую вместо мышей натравили на миску с молоком, и до дрожи боится, что погонят от кормушки. Нанятая волшебница тоже ничего не стоит. Гнать надо пинками шарлатанку с дипломом! Эта тихая пьянчуга (ставлю левый глаз на спор) скоро перепутает чары и разнесёт амбар, где хранится её любимое вино.

— Волшебница ухмыльнулась. — Вино — единственное, что здесь сносно, хотя живут под самым брюхом у столицы, как щенок у сучьей титьки. Особенно вкусно лёгкое розовое, оно хотя бы не воняет, как дешёвая жжёнка.

— А что Клэр? — поинтересовался я, скосив глаза на стол, где были бутылка и серебряное блюдо.

— Управляющая всю юбку обмочила со страху. Как же, дочка графа! Девчонку напоили так, что она раньше вечера никуда не уползёт дальше тошного ведра! Да кто же так госпожу встречают?! Даже у нас, в Галлипосе, лучше сделают! — возмутилась Лукреция, замолчала ненадолго, а затем пробормотала нечто похоже на цитату из философского трактата: — И слетелись стервятники на живую плоть, и пристало им отвратно кричать, и пристало приплясывать над ещё живой добычей в ожидании гибели, не терпелось им тёплой крови отведать.

При виде моей озадаченной физиономии волшебница пояснила:

— Вечером два вдовых барона в гости наведались. Так нахваливали девочку, что тошно стало.

А она, пьяная, рот разинула, слушала все эти потоки приторной лести. Управляющая перед гостями стелилась, как шлюха при виде золота. Леди Ребекка еле-еле выгнала уродцев, сославшись на обет сподвижения в поисках славы, а то разговоры потихоньку начали подходить к тому, что девушке её положения не пристало быть безмужней. Одним словом — падаль. Тьфу!

— Ей же шестнадцати нет, — искренне изумился я.

— Зато она богата и родовита, — вздохнула Лукреция.