На исходе последнего часа

Практически вся его жизнь ушла на это. И теперь он с полным правом мог сказать, что она прожита не зря.

Но… Время не щадит никого. И несмотря ни на что — ни на деньги, ни на авторитет среди приморских мафиози, ни на большие дела, которые он по-прежнему проворачивает, пришла старость. В настоящий момент Гиббон кряхтел под сильными руками пышнотелой Аллы и никак не мог решить, кто из них в лучшем положении — она, простая кухарка, или он, шестидесятивосьмилетний вор в законе, у которого общение с женщинами ограничено в лучшем случае невинными ласками.

— Ну как вам, полегче? — Алла уже массировала спину Гиббона.

— Прошло… Эх, Алка, был бы я помоложе хотя б годков на пятнадцать, я бы ух… Повеселились бы мы с тобой.

Массажистка кокетливо повела плечами.

— Да вы же совсем не старый, Осип Петрович.

— А вот врать нехорошо. Скажи лучше: пока меня не было, никто не приходил?

— Да вроде был кто-то… — подумав, сказала она. — Крутился тут возле дома один, пока вы в город ездили.

— Кто такой?

— А шут его знает. Низенький такой, плюгавый. Хотел вас подождать, да ребята его быстро спровадили.

Гиббон подумал и через минуту спросил:

— Не китаец часом?

— Не-а. Русский.

— Ладно, Алка. Иди спать. Мне уже полегчало…

После ухода массажистки Гиббон скоро уснул. И конечно же сразу забыл о дневном посетителе — мало ли кому во Владике он понадобился…

Незнакомец напомнил о себе на следующий день совершенно неожиданным образом. После обеда Гиббон, как обычно, отдыхал в своей гостиной, попивая из высокого стакана сильно разведенную тоником водку.

Он бы, конечно, с большим удовольствием употребил ее в неразбавленном виде, но врачи строго-настрого запретили пить — сказывалась испорченная за многие годы отсидки печень.

Гиббон лежал на низком диванчике и размышлял о своих дальнейших планах:

«С вьетнамцами пора кончать… Полгода уже не платят. Вот народ — чуть слабину дашь, сразу на голову садятся. Только вот чем взять — тачками, которыми их склады забиты, или капусту вытряхивать? Тачки потом заморочишься продавать.

Везти в Москву разве? Привезешь золотыми. Нет… Придется капусту выколачивать. Тоже муторно. Много их сейчас развелось, да и повоевать любят. Мы-то, конечно, этих узкоглазых уроем, да времени много уйдет. Как бишь их шефа зовут? Кадык, что ли?»

В дверь постучали.

— Кто там? — недовольно крикнул Гиббон. Он не любил, когда ему мешали отдыхать. Вошел охранник.