Закон Древних

Миссис Рене начинает речь с того, что любит своего мужа, а заканчивает тем, что рада видеть всех присутствующих. Видно, что речь она репетировала и готовилась к выступлению не один вечер. А по глазам мужа, которые он периодически закатывает, видно, что он и был её главным критиком и слушателем. Наконец-то миссис Рене заканчивает, и вновь заиграла музыка. Юбиляр приглашает свою жену на танец, та кокетливо отнекивается, но, в конце концов, соглашается. Пара закружилась в центре зала. Последовав их примеру, в зале появилась ещё одна пара.

И ещё. И ещё одна. Вдруг взгляд Эммы падает на дворецкого, открывающего дверь. Эмма приподнимается, чтобы лучше видеть поздних визитёров. В проходе вальяжно проплывает молодой человек, богато одетый. За ним входит пожилая пара, видимо, его родители. Новоприбывшие гости невозмутимо последовали выбирать себе места. Когда музыка стихла, миссис Рене, словно птичка, вспорхнула и полетела с самым дружелюбным выражением лица, на которое только была способна, приветствовать новых гостей. Пока родители обмениваются любезностями с хозяйкой, сын сидит, откровенно скучая. Он бросает блеклые взгляды на сверстников — Ричарда и его сестру, а также на других дочерей и сыновей прибывших гостей. Но всем своим видом выражает, что подойти к ним и заговорить — да никогда!Плавный мотив медленного вальса сменяется весёлой мелодией, и новые пары выпархивают в центр, чтобы танцевать гавот. Миссис Рене подходит к столику Бэкхемов и гордо сообщает, что новоприбывшие — это сами герцоги. «У них огромное состояние и двадцатилетний сын. А у меня — незамужняя дочь», — недвусмысленно закончила она речь и отошла, сверкнув глазами. Стэнли и Эмма переглядываются и понимают друг друга без слов. «Дорогая, а может, стоит простить нашу дочь и позволить ей присутствовать на балу?» — спрашивает Стэнли. Эмма, не отвечая, выпархивает из зала. Рысью мчится до жилых комнат и, отодвинув щеколду и судорожно стараясь отдышаться, распахивает дверь. Её дочь, вместо того чтобы сидеть, лить слёзы и думать о своём поведении, безмятежно спит, даже не удосужившись снять туфли. На упрёки времени не было, поэтому Эмма бесцеремонно растолкала дочь, сообщив ей, что она великодушно прощена и обязана явиться на торжество.«Нееет, там же Ричард и Кейт, не хочу», — провыла себе под нос Каролина, пока мать умчалась искать сухое платье. Каролина обречённо сидела и ждала. Эмма явилась с непонятно откуда взявшимся бордовым платьем с чёрным корсетом, украшенным искусственными тёмными цветами.