Деревянная шпага

На большее моих умений не хватало, и всё, что мне оставалось, это робкая надежда на то, что драгуны напротив меня понимают в фехтовании ещё меньше.

С одной стороны, было ясно, что этот поступок людей короля поразительно глуп и недальновиден. Они нарвались на противостояние с кучей раздражённых всадников, и конец у этой истории был куда более предсказуем, чем у книги про Д’Арнуццо с названием «Дворецкий-убийца». С другой же стороны, мне надо было продержаться несколько мучительно долгих секунд, прежде чем кавалерия прибудет нам на помощь.

И вот с тем, чтобы продержаться, возникли трудности.

Несмотря на то, что я бодро отбивался шпагой, на меня отовсюду сыпались болезненные уколы и царапины.

Пальцы, плечи, руки, лицо, бёдра, живот — я словно упал в яму с дерущимися кошками.

Признаюсь честно, уважаемые читатели, я долго размышлял над тем, как сделать этот эпизод напряжённым, но пришёл к выводу, что в книге остаётся слишком много страниц для того, чтобы вы всерьёз испугались того, что главный герой бесславно погибнет в рядовой стычке.

Однако в тот момент я не мог знать будущего и, поверьте, мне было очень страшно.

Краем глаза я видел, как всадники мчались нам на выручку. Но гораздо лучше я их слышал: кони ломились прямиком по ухоженным клумбам и продирались сквозь цветущие кустарники с громогласным хрустом, топотом и ржанием.

Хотел бы я сказать, что люди короля испугались и бежали, побросав оружие, но нет — ни один из них не дрогнул.

К несчастью, их храбрость, граничащая с упрямством, была напрасной: всадники не стали спешиваться и буквально затоптали драгунов.

Но вместе с тем они чуть не затоптали и нас с герцогом: лавина живой плоти и острой стали не различала своих и чужих. Сбоку с жутким воплем на меня повалился гвардеец архиепископа. Он опрокинул меня на землю, а я опрокинул Моруа. Тот тоже зацепился за чей-то плащ, и в итоге мы все попадали на землю, как неуклюжие костяшки домино в человеческий рост.

Лязг стали, вопли; перепуганные лошади, кричавшие почти как люди…

Меня так придавило горячей массой шевелящихся тел, что нельзя было вдохнуть.

— Ох, ваше преосвященство… — услышал я, когда смог наконец воспринимать хоть что-то, кроме живительного потока воздуха, наполняющего мои лёгкие. Командир всадников, Франсуа, помогал подняться изрядно помятому герцогу. — Я спешил как мог! Вы целы?..