Деревянная шпага

Они молчали, лишь посматривали с нетерпением на нарисованные на стене часы, как если бы ждали, что стрелки вот-вот покажут нужное им время. К счастью, они не обратили на нас никакого внимания, и мы с Моруа смогли просочиться по стеночке мимо них, чтобы за очередными дверями оказаться в тёмной и грязной комнатёнке, где нас обругали по матери перепачканные угольной пылью рабочие.

Следующая комната была обустроена, как подводное царство и артисты в ней порхали, подвешенные на канатах под потолком, в костюмах русалок и делали вид, что плавают в морской пучине.

Морскому царю почему-то не понравился Джузеппе: седобородый старик с длинным чешуйчатым хвостом хотел ткнуть его трезубцем, на что Моруа выхватил саблю и пригрозил, что сейчас разрубит его на куски и съест с пивом.

Только с Иона знает какого раза мы смогли выяснить, где нам искать Мари Герберу — и подсказал нам это, как ни странно, мим.

— Пройдёте через гладиаторскую арену, а оттуда — через сад живых скульптур. Потом налево и вверх по лестнице.

Горячо поблагодарив мима, я отправился дальше, но спустя пару шагов остановился и спросил:

— А что тут собираются ставить?

Но мим, увы, отгородился от нас невидимым стеклом.

Мадам Герберу мы нашли на втором этаже этого архитектурного безобразия.

Причём нашли с большим трудом и совершенно случайно, ведь все, кого мы останавливали, тыкали в противоположные направления, из-за чего я начал было думать, что Мари Гербера на самом деле маленькая, круглая и замечательно отскакивает от стен.

В милой светлой комнатке с роялем, кучей зеркал и белой мебелью танцевала изящная девушка. Если бы я до этого не видел в книгах сотню раз сравнение женской фигуры с виноградной лозой, то точно применил бы его: она была гибкой, как плеть, грациозной и невесомой.

Моруа так залюбовался, что разинул рот.

Впрочем, впечатление от танцовщицы очень быстро померкло: ей аккомпанировала на фортепиано женщина лет тридцати пяти.

Белые ладони с тонкими длинными пальцами бегали по клавишам, пока я рассматривал её черты лица — грубоватые, но невыносимо манящие — и фигуру.

С последней было очень странное дело: тугой корсет стягивал талию женщины, а дышать было трудно нам с Моруа.

Она была так прекрасна, и от неё так веяло притягательным пороком, что я не сразу заметил герберу в роскошной гриве рыжих, как океанский закат, волос.

Завидев цветок, я толкнул Джузеппе локтем.

Толстяк закивал с сальной улыбкой и показал мне большой палец.