Деревянная шпага

По спине галопом пронеслись мурашки: выходило, что призрак был рядом со мной. Не выдержав, я сделал шаг в сторону, чуть не запнувшись о какое-то барахло.

— Чего они пришли? — продолжал шаман. — Погоди, сейчас речь не о синей чайке. А… Нет! Нет! Так, знаешь что? Сама им это и рассказывай!

Зрачки шамана вернулись к прежнему размеру. Кель-коатль потёр глаза и быстро поморгал.

— Чушь какая-то. На! Лизни! — он протянул мне ладонь с игриво улыбающейся лягушкой.

— Что? Нет! — запротестовал я. — Не буду я её лизать!

Шаман рассердился:

— Тогда чего ты вообще припёрся? Голову мне морочить? Другого способа поговорить с ней нет! А я в ваших синих чайках ничего не понимаю!

— А я как будто понимаю… — пробурчал я, недоверчиво косясь на протянутую ладонь.

Лягушка подмигнула и повернулась ко мне пятнистой влажной спиной. — Ладно, если другого выхода нет…

Помедлив и вздрогнув пару раз из-за брезгливости, я всё-таки провёл по гладкой безвкусной лягушачьей спине кончиком языка, услышав подбадривающее «Ква-а».

Затем поднял голову и осмотрелся. Ничего не изменилось.

— Ну как? — почему-то шёпотом поинтересовался Моруа.

— Да как-то ни… — я не смог договорить, потому что неведомая сила схватила маленькую частичку моего разума и с непостижимой скоростью потянула вглубь черепа, ставшего отчего-то большим-пребольшим, размером с целую вселенную. При этом я чувствовал, как где-то внизу, на расстоянии, которое мой мозг не мог даже представить, саднит сорванная мозоль на пятке.

Но боль не была неприятна, я воспринимал её отстранённо и удивлялся, что могу ощущать нечто столь далёкое.

Вдруг перед глазами поплыли красно-чёрные пятна, превратившиеся в лягушку, которая, в свою очередь, несколько раз превращалась то в Луизу, то в Эмилию, то в мадам Ферре, то в Герберу, и манила меня пальцем, обещая умопомрачительные услады.

— Эй! Дюфон! Эй! — напротив меня в воздухе соткалась Эмилия — бледная и одетая в окровавленное платье — такая, какой я её запомнил.

— За мной! Иди за мной, болван! Не обращай на неё внимания! — она заметила, что я перевожу взгляд с неё на Герберу. Рыжая бестия зазывно облизывала губы и приподнимала юбку, показывая стройные и крепкие, как у бегуньи, ноги в чёрных чулках из тончайшего шёлка. — Эта шлюха со всеми заигрывает! Иди за мной!

Я повиновался, и под моими сапогами сама собой возникла дорога из кирпича, который отчего-то менял цвет, становясь из красного жёлтым.