Деревянная шпага

Нам с Моруа пришлось бессчётное количество раз рассказать свою историю для сослуживцев, и с каждым повторением её воспринимали со всё большим смехом. Особенно гвардейцам нравилась часть, где мой единственный удар попадал мальчишке-драгуну пониже спины.

— Этого он не забудет! — смеясь, говорили гвардейцы, а я изо всех сил изображал улыбку, зная, что да, он действительно этого не забудет.

Через пару дней мы с Моруа и остальной командой готовились к учебным стрельбам и чистили ружья на лужайке перед мишенями, когда Анри отозвал в сторону один из офицеров.

Они о чём-то быстро переговорили, кидая в нашу сторону напряжённые взгляды.

Где-то в районе живота заныло плохое предчувствие:

— Ну что там ещё…

Однако мучиться в неведении пришлось недолго: Анри быстрым шагом подошёл к нам и скомандовал:

— Личный приказ его преосвященства: вы двое заступаете в караул у главных ворот. И быстро, бегите прямо сейчас!

— Но почему? — удивился Моруа. — Что-то случилось?

— Его преосвященство не представил мне должного рапорта! — рыкнул здоровяк, и стало ясно, что продолжать расспросы – плохая идея.

Всё-таки Анри был прирождённым командиром: тело начинало исполнять его приказы за миг до того, как сознание успевало их осмыслить.

Примчавшись к воротам, мы поспешно приняли пост и перекинулись парой слов с солдатами, которые заступили с утра. Они тоже не были в курсе дел, но, уходя, сделали интересное замечание:

— Герцог никогда ничего не делает просто так.

Сказать, что это меня обнадёжило, значило бы беспардонно соврать.

Мы остались одни.

Моруа никак не мог успокоиться и бродил туда-сюда.

— Не делает просто так, как же… — бурчал он. — А знаешь, где я видал это не просто так?.. Хоть бы предупредил, чего ждать, а то торчим тут, как два идиота! — и прочее в таком духе.

Он ворчал так примерно с четверть часа, пока из-за поворота не послышался стук копыт. Мы замерли, уставившись в точку, где дорога, петляющая в тени огромных платанов с облезлыми стволами, заканчивала долгий и трудный подъём на холм.

Очень скоро показался экипаж, запряжённый четвёркой лошадей. К моему ужасу, за каретой следовал эскорт: пятеро всадников, одетых в слишком хорошо знакомые мне синие балахоны и шляпы со звёздами.

Склонив голову пониже, чтобы шляпа мешала рассмотреть лицо, я вышел вперёд и поднял руку, приказывая остановиться.