Деревянная шпага

– У него действительно была деревянная шпага? – тон короля не сулил парню ничего хорошего. – Правду!

– В темноте было трудно рассмотреть… – промямлил юнец, и король пришёл в ярость.

– Ах, трудно рассмотреть?.. Де Труа, что тут вообще происходит?! Вы дурить меня вздумали?! Покрывать своих пройдох?! Я долго закрывал глаза на то, что ваши люди – задиры, каких поискать, но теперь довольно. Не умеете выигрывать схватки, будете отвечать, как все!

Судя по лицу де Труа, стать “как все” было худшим для него исходом.

– Знаете, я придумал, – продолжил король. – Я знаю, как мы с вами поступим. Что если сегодня же вечером я отдам приказ о роспуске вашей, господин капитан, роты? А меня пусть охраняют гвардейцы его преосвященства. Надеюсь, он не откажет. Шутка ли – двое новобранцев взяли верх над двумя моими людьми, причём один и вовсе не был вооружён! Нет, такого добра мне не надо. А вы, ди Кастильо, поблагодарите Иону за то, что у них было только одно оружие на двоих, иначе вы не краснели бы тут, а лежали в часовне рядом с де ла Круа! Позор! Какой позор!.

Гвардейцы пытались сжечь меня взглядами, и до меня наконец дошло почему: смерть была для них не так страшна, как унижение. С леденящим внутренности ужасом пришло осознание, что я нажил себе целую кучу яростных, упорных и неутомимых в жажде отмщения врагов.

– Ступайте, ваше преосвященство, – король махнул пухлой ладонью. – А я распоряжусь, чтобы ваших людей наградили. Передам им жалование покойного де ла Круа и, к несчастью, живого ди Кастильо!.

В любое другое время я обрадовался бы деньгам, но не сейчас. По лицу бледного Моруа также было видно, что он с удовольствием отдал бы все деньги мира за возможность примирения с драгунами.

Когда мы покинули зал, и я почувствовал дуновение сквозняка, то понял, что моя рубашка насквозь промокла от пота.

– Ха, а ведь никаких свидетелей тут нет, – подметил Моруа.

Герцог в обычной для себя стремительной манере помчался к карете, даже не потрудившись с нами заговорить.

– Что думаешь? – спросил я у Джузеппе, когда взбирался на коня, который демонстративно отворачивал от меня морду.

– Насчёт чего? – спросил толстяк, но потом мотнул головой. – Думаю… Я думаю, что нам полный… – и слово, которым он завершил реплику, прекрасно рифмовалось со словом «храбрец».

Глава 13

Уже к вечеру я с ужасом понял, что стал знаменитостью.