Мечты Кракена

Кажется, больше ничего нет, это предел. Кали Мари упрямо держала щупальце у днища. В крайнем случае, сделает пробоину, не будут гнать с такой скоростью. Отвлёкшись, она чуть не пропустила то, что искала. Даже не ощущение, а мимолётный шёпот. Выкинув из головы все лишние мысли, Кали Мари прислушалась. Шёпот перерос в отдалённый гул голосов. Она могла уловить только отдельные фразы: «голова болит, точит червь», «сундук закрыт, найди ключ», «сто лет – души нет». Бывшие матросы «Голландца», тени живых людей, на все лады рассказывали о своих судьбах.

Большинство жаловались на злую участь, бессвязно бормотали, вспоминая прошедшую жизнь или цитируя легенду о сердце Дейви Джонса, видимо желая, чтобы кто-нибудь наконец покончил с капитаном. На общем угнетающе мрачном фоне выделялся один голос. В нём не было печали, злобы или страха. Кали Мари с удивлением поняла, что слышит пение. Тихий умиротворяющий женский голос перекрывал собой глухое ворчание сотен мёртвых матросов. 

Вскоре Кали Мари слышала только песню.

Переливаясь и звеня, летела она по волнам как тот корабль, что вёз на себе двоих возлюбленных, ищущих счастья на новых берегах, где у них будет своя земля, еда и кров, вместе они создадут свой мир. Шторм разрушил их надежды, потопил мечты, но не развеял стремление к жизни. Они знали, что будут счастливы вместе даже на службе у морского дьявола, и сто лет не разлучат их. Годы скитаний проходили незаметно для них. Никакие тяготы службы не могли сломить познавших силу в единении душ. Они простились с болью и печалью, находя радость в небе и солнце над головой и на дне морском. Когда на корабль упало проклятие, и «Голландец» призвал их стать частью себя, они не испугались, зная, что всё равно останутся вместе, превратившись в единое целое. И впредь плывут они, слившись в вечном объятии, он уже мирно спит, а она поёт ему колыбельную, ожидая, когда присоединится к нему навсегда. Кали Мари осторожно дотронулась до ещё теплящегося огонька сознания девушки, и та пустила её в себя, будто почувствовав родную душу. На миг всё потонуло в белом свете. Скрип корабля сменился щебетом птиц, солёный запах моря расцвёл дивными, неведомыми ароматами, кожу ласкала мягкая ткань. Кали Мари привиделся дом на берегу, небольшой, но добротно сложенный, рядом с ним сад, плавно переходящий в огородные грядки. Под крышей дома свили гнездо синицы, и птенцы наперебой зовут мать.