Попаданка. Колхоз - дело добровольное

День-то сегодня насыщенный был, – что случилось-то, Нана?

– Малла, – Нана замялась. Было видно, что она что-то очень хочет спросить, но то ли стесняется, то ли боится, – Салина сказала ты отрез Великого мастера купила. Покажи, а?

– Купила, – улыбнулась я, – только давай завтра, а? Устала я сегодня…

И зевнула так, что думала челюсть вывихну.

– Пожалуйста, Малла, – Нана просто взмолилась. Как будто бы увидеть эту тряпку для нее было вопросом жизни и смерти.

– Входи, – вздохнула я. Уж не знаю, чего хочет Нана, но, видимо, это для нее на самом деле важно. Раз уж пришла среди ночи в другой конец поселения. Хорошо я еще лучину загасить не успела, которую с площади принесла. Огниво местное я до сих пор люто ненавижу.

Нана присела за стол, а я отрез достала и ей протянула. И вижу волнуется Нана. Аж трясется. Протянула она руку, но не взяла ткань, а только кончиками пальцев коснулась. Провела… ахнула…

– Папа, – выдохнула…

Кошмар меня подери!

Дочери Великих Мастеров выходят замуж за воинов…

– Нана, – прошептала я, горло перехватило, – Устан твой отец?

Нана, только кивнула, не отрывая взгляд от куска ткани и все так же осторожно касаясь его кончиками пальцев.

Я долго не думала. Я, вообще, никогда долго не думаю, но сейчас тем более. Надеюсь, Рыска с Салиной не обидятся…

– Дарю, – протянула я Нане ткань Великого мастера, – держи, Нана.

– Малла, – ахнула она, – но у меня нет столько денег…

– Я сказала дарю, а не продаю, – усмехнулась я, – бери, Нана… я знаю каково это остаться одной.

Совсем одной в целом мире.

– Спасибо, – прошептала Нана, и все так же осторожно, очень бережно, положив отрез на руки, будто бы маленького ребенка, мельком взглянув на меня со счастливой улыбкой, медленно вышла из дома и пошла по улице.

А я еще долго стояла на крыльце, глядя как уходит девочка, у которой от семьи остался только кусок ткани.

И неважно, что она в своем родном мире, а я в чужом. И я понимала чувства Наны, понимала ее как никто другой…

Только у меня в этом мире нет ничего, что было бы сделано руками моего отца. Или мамы… слезы лились сами. Я не впервые плакала от одиночества, но никогда еще оно не было столь пронзительным.

И мне снова снились ведьмы. Они кружили вокруг меня, заматывая в клубок золотистых нитей. Долго. Очень долго. Аж до третьих петухов.