К тебе будут приставать!

Легкий порыв бриза шевельнул прозрачными занавесками, пробежался долгожданной прохладой (после дневного изнуряющего зноя) по обнаженным щиколотками и растворился в недрах темной комнаты, привлекая внимание к распахнутому окну. Непривычная, «рожками» вверх луна с любопытством пыталась заглянуть в комнату, но на небесном склоне она висела слишком высоко, так что все попытки оказывались тщетны. 

– Пошли на балкон, – предложила Алена. И действительно – зачем сидеть в комнате, если можно с удобствами разместиться на воздухе, не испытывая желания спрятаться хоть куда-нибудь, где есть кондиционер, слушать шум прибоя, смотреть на луну, пить вино.

Да и диванчики там удобные, как раз на двоих рассчитаны.

– Желание дамы для меня закон, – продолжил изображать галантного ухажера Маду, даже руку предложил – помочь подняться по ступенькам. На узенькой лестнице рука оказалась излишней и мешающей движению, так что пришлось расстаться с «мужественной» опорой, но все равно жест был приятен.

– Понравились бедуины? – поинтересовался Маду, устроившись рядом с девушкой на выбранном ей диванчика и протягивая вино. Корзинка оказалась полностью подготовленной к «пикнику», даже удобно устроены в специальных кармашках два небьющихся мельхиоровых (а может, и из какого-нибудь другого металла) бокала, из которых они сейчас и пили.

– Знаешь… – Аленка с медлительной задумчивостью провела пальцем по ободку бокала, чувствуя шероховатость гравировки, оплетающей виноградной лозой с выпуклыми виноградными ягодками всю поверхность сосуда.

– Очень странное ощущение. Прожить всю жизнь так – не зная почти никаких прелестей цивилизации, изнывая днем от жары, ночью от холода, опасаясь скорпионов, змей, самума, боясь потерять верблюда или потеряться в пустыне. Бр… – она невольно передернула плечами, по которым мягкими коготками пробежал холодок. – Ужас какой-то. 

– Многие из них счастливы и не желают менять свою судьбу, – уютно приобнявшая за плечи теплая мужская рука прогнала холод, и Алена поудобнее устроилась в пока полу-объятиях.

Желтоватое брюшко луны полумесяцем нависало над отелем, сладкий вкус вина настраивал на сказочный лад, а терпковатый, почти не чувствующийся запах можжевельника и сандала от Маду гармонично дополнял картину.

– Прямо-таки не желают? – недоверчиво хмыкнула Аленка.

– Я же сказал: многие, – в голосе чувствовалась улыбка, мягкая, волнующая и зыбкая.