К тебе будут приставать!

«А ты откуда знаешь?»

«Помимо того, что ты сама рассказывала? – деловито уточнила Светик и, выдержав драматическую паузу в пару секунд, добавила: – На фото заметно».

Охнув, Аленка быстренько пролистала чат и замерла над одной фотографией, которую она не собиралась отправлять. То ли телефон посвоевольничал, то машинально получилось.

Сидящий по-турецки на берегу океана Маду, с мечтательно-грустным выражением лица рассматривающий закат, темные деревья на заднем плане, последние лучи солнца, вызолачивающие песок – случайное фото получилось настолько завораживающим, даже если смотреть отстраненно, что девушка застыла, переживая заново все странные ощущения, охватившие ее в тот момент.

– Любуешься? – раздавшийся со спины самодовольный голос вырвал из грезы и заставил резко захлопнуть телефон. Пока разбушевавшееся сердце пыталось успокоиться, Маду бесцеремонно устроился на соседнем стуле и выхватил из тарелки один из крохотных румяных рогаликов, которые этим утром заменяли булочки. Пока девушка, сжимая телефон, раздумывала над ответом, джинн жизнерадостно сожрал рогалик и принялся за следующий.

– Доброе утро, – буркнула Аленка и углубилась обратно в телефон, стараясь не коситься на стремительно пустеющее блюдо. За одну отстуканную для Светика фразу «Мне пора, больше не буду исчезать!» с блюда пропали три рогалика, а Маду с видом естествоиспытателя, нашедшего скелет неизвестного науке зверя, рассматривал четвертый.

Алена закрыла телефон, а джинн с огорченным вздохом отправил в рот вызвавший подозрения рогалик.

– Доброе утро! – внушительно повторила девушка.

– Прафда добфое? – с любопытством осведомился Маду. Выпечка явно портила дикцию, но дожидаться окончания процесса жевания джинн не стал.

Аленка с некоторым недоумением воззрилась на него. Как-то не ожидаешь в ответ на обычное приветствие услышать что-то подобное.

– А что – разве недоброе?

– Ну… – задумчиво протянул Маду, разламывая очередной рогалик напополам и щедрой рукой намазывая его шоколадной пастой, откуда-то появившейся на столе.

Прорубившаяся шепелявость имела под собой простейшее объяснение: мужчина с таким неописуемым удовольствием вгрызся в нашпигованный шоколадом рогалик, что Аленка немедленно захотела повторить его «подвиг». Но не стала – из ослиного упрямства и противоречия. Вместо этого поджала губы.