Воины Хаоса наводят порядок (книга I)

Тролль и комета

Крепче держи рукоятку меча,

Зоркое сердце свое береги!

Звезды сияют — они не молчат,

Только об этом не знают враги.

Эдуард Старков

Глава 4

Ослепительный солнечный свет заливал площадь Несогласия. Над Харлоной стоял душный полдень рабочего дня. Кёрт Олясин в модных бежевых брюках с непараллельными стрелками, синем сюртуке с короткими рукавами и начищенных до зеркального блеска ботфортах тепло улыбнулся Марии Сюрр. Та оделась весьма элегантно: зелёное платье-колокол, оранжевый пиджак с эполетами и высокие туфли из шкуры полосатого драконоида.

— Года три не был здесь, и столько нового! — ностальгически сетовал Кэррот, глазея по сторонам. — Всюду приличные люди шатаются. Стены побелкой закрашивать стали. Так красивей, конечно, но сколько надписей, засохших плевков и рисунков забавных утрачено...

— Жизнь не стоит на месте, — пожала плечами журналистка. — Харлона цветёт, загнивает, растёт во все стороны. Мирное время даёт горожанам возможность работать, гулять, плодиться и размножаться.

— Мирное время... Знаю тысячи мест, где миром не пахнет. Мы отвоевали у вечности пару лет процветания, но грядут перемены, поверь! — авантюрист грозно смотрел на неё. Непонятно, серьёзно или фиглярствуя.

— Значит, надо быстрее писать нашу книгу.

Они вошли под сень вязов Табачной улицы, и Олясин решил пофилософствовать:

— Ты ведь замечала, что время со временем ускоряется? Когда я был маленьким, сезон с первой зелени до первого льда казался бесконечной историей.

— Восприятие. Информации новой встречаешь всё меньше, монотонное время проходит быстрее. Тебя это печалит?

— Ещё как, Марья, — признал Кэррот со вздохом. — Я не успеваю всего, что хочу. Видишь, дамы прохаживаются?

— Те ухоженные сударыни?

— Я мог помнить их юными девами! Как игриво они трепыхали ресницами, звонко смеялись, плясали на праздниках, выбивая каблуками искры из мостовой! Чтоб потом нарожать орущих детей своим скучным мужьям и проигрывать борьбу с лишним весом.

— Чувствуешь себя вечно молодым? — иронично прищурилась журналистка.

— Чувствую себя потерявшимся! — отозвался Олясин, томно облокачиваясь на чугунную ограду. — В восемнадцать я не понимал, что делать со всей этой жизнью. Думал, передо мною бескрайнее море! Десять лет спустя я по-прежнему не понимаю, что делать, но моря передо мной уже нет.