Тришестое. Василиса Царевна

Вода в колодце студеная оказалась, что, собственно, и не удивительно. Но, как вы понимаете, одно дело пить ее да умываться ей, и совсем другое нырять в нее с головой. Ухнул Иван Царевич в воду, и холодом ожгло его, аж дыхание перехватило, а за холодом жар по телу волной прошел, воздух вышибло из легких. Но Иван Царевич лишь крепче ухватился за веревку и принялся шарить в мутной тьме рукой. Если колодец слишком глубок, то – пиши пропало. Иван Царевич уж отчаялся обнаружить Ягу, когда рука его вдруг нащупала что-то мягкое и податливое.

Ухватился он за тряпье и рванулся вверх. О том, как он собирается выбираться из колодца с бесчувственной Ягой на плече, Иван Царевич задумался только сейчас: на одной руке по веревке не подымишься, через ведро Ягу не перекинешь – под петлю веревочную не пролезет, – разве что умудриться как-то усадить ее в него, правда, как это осуществить на деле, Иван Царевич представлял себе очень смутно. И пока он колебался, стуча зубами от холода, вверху кто-то заслонил собой яркий квадрат.

– Иван!

– М-мых-хайло Пот-тапыч! – в первый раз в жизни Иван Царевич обрадовался, что его обнаружил огромный медведь.

– Жив, значит, – с глубоким облегчением выдохнул медведь. – А Яга?

– З-здесь она! – отозвался Иван Царевич, поудобнее перехватив тяжкую ношу, все норовящую сползти с плеча.

– Живая?

– Почти!

– Плохо, – покачал головой медведь.

– К-как эт-то? М-мы же… – растерялся Иван Царевич.

– Пошутил я, – захохотал во всю глотку медведь.

– А вообще-то, в каждой шутке… Ладно, держись крепче, я тебя вытащу.

– Аг-га! – проклацал зубами Иван Царевич и намотал веревку на запястье.

Медведева голова исчезла.

Некоторое время ничего не происходило, а потом вдруг заскрипел ворот, и веревка рванулась, едва не выдернув руку Ивану Царевичу из сустава. Иван только зубы от боли стиснул.

Веревка шла рывками, а Яга все норовила сползти с плеча и бухнуться обратно в воду, будто там ей нравилось гораздо больше.

– Эй! – крикнул Иван Царевич наверх после очередного рывка. – Можешь не дергать, как медведь?

– А я и есть медведь, – донеслось сверху.

– Тем более.

– Ладно, постараюсь. Да больно ворот неудобный.

Веревка пошла плавнее, почти без рывков. Но тяжеленная Яга оттягивала руку вниз, и Иван Царевич боялся, что до верха колодца он ее не удержит. А надо, поскольку сил на второй спуск у него тем более не было.