Тришестое. Василиса Царевна

– Да ничего им сделалось! – Яков вытащил клещами из горна раскалившееся лезвие будущего меча, перенес его на наковальню и вновь взялся за молоток. – Ну, раскрутил их хорошенько и…

– В каком смысле, раскрутил?

– За хвосты, как же еще!

– Какой кошмар! – провел ладонью по лицу Иван Царевич, памятуя о силище Якова немеренной. – И где они теперь?

– А леший их знает! – отмахнулся молотом Яков. – К лесу полетели.

– Все разом?

– Ну почему ж, разом? По одному, друг за дружкой, – охотно пояснил кузнец. Возможно, воспоминание о полете бесов доставляло ему приятные воспоманиния.

– Это как?

– Чего ты дерганый такой? Кто они тебе, енти бесы?

– Не соображали же они ничего.

– То их беда! – усмехнулся Яков, охаживая молотом лезвие меча. – Да не переживай ты так. Сбежал один.

– Уф-фу! – выдохнул Иван Царевич.

– И вообще в толк не возьму, чего вас всех развезло? Выпили-то с гулькин нос!

– Это ты о трех литрах самогона?

– На восьмерых!

– А много ль бесам надо?

– Твоя правда. Но я-то ведь нормальный был.

– Это да. – Иван Царевич состряпал кислую физиономию. Его до сих пор немного мутило. И вдруг он спохватился. – Котомка! Где моя котомка?

– Не видал я никакой котомки, – отрицательно покрутил головой кузнец. – Лук был, колчан еще, а котомки – не было.

– Как же не было, когда я ее самолично под лавку сунул! – потряс руками Иван Царевич.

– Да чего ты так разволновался? Деньги у тебя там, что ль, лежали али талисман какой? – опустил молот Яков.

– Дороже, – вздохнул Иван Царевич. – Прутик да клок шерсти от медведя.

– Ты чего, Ивашка, умом тронулся? – подозрительно уставился на него Яков.

– Да ну тебя! – Иван Царевич даже не обиделся, поскольку всецело был поглощен горечью утраты. Ведь не спроста котомка его пропала. Точно, не спроста!

– Да объясни ты толком!

– Сказывал же тебе про вещи волшебные: от зверья и лешего, а теперь куда мне без них?

– Вот гадство! – грохнул кузнец молотом по наковальне. – Бес спер, который сбежал. Голову даю на отсечение!

Иван Царевич сполз спиной по воротине и прислонился к ней затылком.

– А что мне с твоей головы, Яков? Э-эх, невезуха!

– Говорил же: не привечай бесов. Говорил? Вот тебе и аукнулось.

– Да чего теперь говорить-то! Котомки все едино не вернешь.

– А енто мы еще поглядим! – сурово свел брови Яков.

Он отложил молот и опять сунул лезвие в воду. Вода зашипела, над ведром взвилось облако пара.

– Пошли! – сказал кузнец, снимая кожаный фартук и вешая его на гвоздик.