Тришестое. Василиса Царевна

– Снимите-е!.. – задушено выдавил он.

А Милослава сидит на нем да по сторонам озирается, понять не может, чего случилось. Не бывало с ней того отродясь, чтобы телеги под ней ломались – верно, гнилая попалась.

– Помогите… – еще тише прохрипел Козьма, и тогда опомнились слуги царские, кинулись к нему и ну тягать за ноги, за руки. Насилу вытянули с пятой попытки.

– Ох ты ж, горюшко мое! – опомнилась Милослава, бросила мешки наземь, сгребла суженого дорогого в охапку да так сжала в объятиях жарких, что пискнул Козьма на радостях.

Чтой-то хрустнуло в нем, и обмяк Козьма всем телом. Висит, не шелохнется. Затих просто али разомлел от ласк девичьих – поди его разбери.

– Ну ладно, – ударил посохом царь Антип. – Побаловали и будет. Неча тут шашни с турусами разводить.

Милослава объятия ослабила, выпустила из рук Козьму, рядышком с собой пристроила. Стоит Козьма, без вина пьян – качается из стороны в стороны, глазами мутными по сторонам шарит. Вот она, чего любовь-то с человеком вытворяет!

– А Ванька где? – спохватился царь Антип, оборачиваясь к боярам.

– Ванька где, спрашиваю?

– Дык, как в лес ушел, так и доселе не возвертался, – ответил боярин Семен. – Не видали его покуда.

– Может, заплутал? – занервничал царь-батюшка. – Надодь послать кого, пусть сыщут.

– Не надо никого посылать, – послышался от ворот голос Ивана Царевича, и ступил он на двор, обходя кругом телеги.

– Жив! – обрадовался царь Антип, который питал к младшему из сыновей особую отеческую нежность. – Жив, глядите!

– Жив, жив, – проворчал в ответ Иван Царевич.

– А невеста-то где? – вытянул шею царь-батюшка, заглядывая через Иваново плечо, не покажется ли кто следом в воротах.

– Ох, отец! – припал на одно колено Иван Царевич. – Лучше не знать вам.

– Чего не знать?

– Ничего!

– Ты енто, не крути, – разозлился царь Антип, – а толком сказывай, чего да как!

– А чего сказывать? Вон ваше «как» и «чего» в придачу, сзади плетутся, – ткнул Иван Царевич большим пальцем за спину.

– Где? – Вытянул шею царь Антип и углядел согбенного, с красной от натуги мордой Андрона, едва переставляющего ноги.

На спине бывшего стольника (и прочего, и прочего) сидела огромная лягушка. – А энтот чего приперся? Да еще жабу какую-то страшную приволок! – возмутился царь Антип. – А ну, гоните его в шею! – крикнул он копейщикам, стоявшим по обе стороны крыльца.

– Никак не можно, отец! – удрученно покачал головой Иван Царевич, поднимаясь с колен.

– Это еще почему?

– А не можно, и все тут.