Тришестое. Василиса Царевна

Отродясь такой красы не видывал! Глазки синие, что озера твои, губки пухлые алеют, носик пымпочкой аккуратной, ресницы длинные, брови пышные вразлет, коса русая до пояса ниспадает, а фигурка-а!.. И корона маленькая в волосах лучится, светом неведомым комнату серую озаряет.

– Чего зенки-то вытаращил? – вывела Василиса Андрона из ступора. – Муки неси, молока, яиц, сахару, дрожжей.

– Чаво?

– Ясно, – вздохнула Василиса, косу оправив. – С дрожжами сама управляюсь. Да и с остальным тоже…

И закипела у Василисы работа, любо-дорого посмотреть.

Невесть откуда похватала все, что требовалось, опару скоренько справила, поколдовала над ней – подошла опара в миг. Замесила Василиса тесто, пальчиком его не касаясь, вроде как само мнется, мукой посыпается да маслом смачивается, а Василиса уж над другим колдует: из воздуха и трав разных посыпки сделала, глазурь белую изобрела, пирог ею укутала и в печь его наладила.

Квака с Андроном только рты поразинули, так складно у Василисы вышло все.

А та им и говорит:

– Сами сымите пирог-то али и на то руки не заточены?

– Сымем, сымем, – опомнилась Квака. – Не вчера родилась.

– Ну и ладушки! – взмахнула Василиса косой, за печкой скрылась, вновь одежой-шкурой пошуршала – и нет больше красы-девицы, вновь жаба лупоглазая сидит, пасть разевает, к Кваке опять цепляется: – Толькво галочкву на догвоворе поставь, – и договор, трубочкой скатанный, непонятно откуда достала.

Скрипнула зубами Квака, ан делать нечего. Царапнула она галочку размашисто на пергаменте, загорелась галочка, погасла – зачлось желание Квакино Василисе.

А пирог уж запахи нежные источает, сам в рот просится. Спохватился Андрон, оцепенение стряхнул и с лопатой к печи кинулся. В самый раз-то пирог подошел, не пригорел нигде, как надо пропекся. Скинул его на блюдо Андрон, облизнулся – ни в жизнь пирогов таких не видывал да не едал! А Квака рядом стоит, взглядом пирог сверлит, злобой пышет: уделала-таки ее Василиска, чудо сотворила, что ей не в мочь, мало что дочь колдуна великого.

Вот ведь оно как бывает.

А Андрон поглядел на государыню свою злорадно да и успокоил на свой манер:

– Не кручинься, государыня, чай, не в пирогах счастье-то.

Оттолкнула Квака в сердцах Андрона.

– Ой, договоришься, хлоп!

«Вон оно как! – вскинул брови Андрон.